– Ты знаешь, почему Джо. Тем более что у нас разные взгляды на жизнь, – вновь оправдывалась я. – И если он такой огонь, почему сама не нырнёшь в его пламя?
– Ну, уж нет, для меня он слишком серьезный, я не хочу после первого перепиха, сразу быть окольцованной, – рассмеялась она.
– А мне значит, этого желаешь? – в тон ей рассмеялась я.
– Я желаю, чтобы ты была счастлива, а ещё я знаю, что где-то за этой холодной стервой, есть та самая маленькая крошка, что хочет встретить своего единственного.
– Возможно, – уклончиво ответила я, немного задумавшись.
– Подумай, Дэн – хороший парень. Он не причинит тебе боли.
– Я знаю, но я боюсь причинить ему боль, – сказала с грустью я.
– Пока не попробуешь, не узнаешь, – выпуская меня, сказала она. – И знаешь, не обязательно сразу же прыгать на его большой и горячий…. Ведь букетно-конфетный период никто не отменял.
Вызвав во мне вспышку смущения, и поцеловав меня в щеку, Джо скрылась из виду, оставив меня разбираться со своими тараканами в голове и кучей работы.
Лександрия Хокс.
Это имя я, как мантру повторяю уже не один год. Эта девушка, словно ураган ворвалась в мою жизнь. Все началось девять лет назад. Мне только исполнился двадцать один год, и родители предложили отпраздновать с размахом мое совершеннолетие на острове своих друзей.
Именно здесь я увидел ее впервые. Красивую, милую и такую юную девушку. Это оказалась дочка владельцев острова. Ей было пятнадцать, и ее мать очень настойчиво пыталась выставить свою дочь перед всеми, словно племенную кобылу. А малышка смущалась и совсем не хотела нелепого цирка, чтоб устроила родительница.
Ещё тогда я понял, что девчушка не обычная малолетняя старлетка, а девушка со своими грандиозными мечтами, мыслями и ценностями.
Уехав с острова, я все время возвращался к ее пронзительным и умным не по годам голубым глазам, которые снились мне не одну ночь.
А потом не стало моих родителей, это было тяжело. Я расклеился. Стал пить и мусорить деньгами, развлекался с такими же развязными мажорами. Друзьями, как я тогда думал. В колледже я вёл себя, как последний гавнюк. Менял девчонок каждую ночь. Устраивал вечеринки. Отрывался по полной, лишь бы не чувствовать боль от утраты. И моя жизнь превратилась в одно сплошное размытое пятно. И после нескольких месяцев таких кутежей, долгих месяцев своей скорби, я чуть было не просрал бизнес родителей.
Но в мою жизнь вовремя вошёл Шон Парк. Став голосом моего разума. Пару раз, конечно, он меня отметелил, за мою тупость и развязность. Сам был виноват. И сейчас я ему безмерно благодарен, что он когда-то разбил мне нос. И так мы сдружились.
Сейчас, он один из моих лучших друзей. У него своё охранное агентство, и вдобавок – он мой личный телохранитель.
А вторым моим стимулом изменить свою жизнь, стала Лександрия. Я увидел ее на футбольном поле, вместе с другими богатенькими цыпочками из школы для девочек. Ее глаза я узнаю из тысячи. Девушки приходили на наше поле, что было рядом с их школой. И всегда надевали самые короткие юбки и кофточки с глубоким декольте.
Весь их вид так и кричал, чтобы кто-нибудь из парней их поимел прямо на поле. А парням в том возрасте только этого и не хватало – миленьких глупышек с формами, имена которых они даже не запомнят.
Но Лександрия отличалась от них. И внешне и внутренне. Одевалась мило и не вызывающе, не пускала слюни на парней и не предлагала себя каждому. И от этого она ещё больше меня интересовала. Не для того, чтобы залезть к ней в трусики, хотя признаюсь, что мне этого очень хотелось. Но не это было главным. Я хотел ее узнать. Ее настоящую.
Так продолжалось несколько лет, я узнавал о ней от своих людей, которые осторожно узнавали для меня информацию. Но сам с ней не говорил. Ей ещё не было восемнадцати. Но я мысленно уже тогда называл ее своей малышкой. И бесился, когда на неё засматривался очередной поганец.
А когда ей исполнилось восемнадцать, в тот год она оканчивала школу для девочек. А я колледж.
Наши вечеринки были в одном клубе. И тогда я увидел её. В красивом платье, которое подчеркивало ее изменившуюся фигурку. В тот вечер мне снесло крышу. И я не сдержался. И об этом поступке я до сих пор жалею. Даже Шон не смог меня остановить. И если бы я смог все изменить, я поступил бы иначе. Надеюсь.
После того дня, я ее не видел. Она исчезла из поля моего зрения. А я исчез из поля зрения всего мира. Мне нужно было поднять с колен семейный бизнес. Судостроение – было страстью моего деда, а потом стало любовью моего отца. И я хотел продолжить их дело, мне нравились яхты, я любил свою яхту, что мне подарил отец на восемнадцатилетние. Поэтому я заплатил немаленькая сумму, чтобы все мои фотографии были изъяты из сети. Не хотел, чтобы проступки моей бурной юности омрачили репутацию моего дела. Плюс я хотел расширить свой бизнес и стал производить ещё и оборудование, и мебель для клубов и ресторанов.
Родители бы мной гордились, я это знаю.
