- Нет еще, дорогие мои. У меня, наверно, еще месяца два… Самое меньшее два месяца.
Чарли протестующе замотала головой, но Нерисса похлопала ее по руке.
- Все в порядке, дорогая. Я привыкла к этой мысли. Но мне хотелось бы устроить все свои дела. Вот почему я попросила Эдварда разобраться с лошадьми. На самом деле, видимо, надо объяснить…
- Вам не стоит утомляться, - перебил я.
- Я… не устала… - возразила она, хотя это явно была неправда. - И мне хочется вам рассказать. Эти лошади принадлежали моей сестре Портии, которая тридцать лет тому назад вышла замуж и уехала в Южную Африку. Овдовев, она осталась там, потому что там у нее были друзья. Я несколько раз ездила к ней в гости. Да я вам про нее рассказывала.
Мы кивнули.
- Она умерла прошлой зимой, - заметил я.
- Да… это большое горе.
Похоже, смерть сестры печалила Нериссу куда больше, чем своя собственная.
- Близких родственников, кроме меня, у нее не было, и она оставила мне почти все, что унаследовала от мужа. И лошадей тоже.
Она умолкла, собираясь не столько с мыслями, сколько с силами.
- Это все были годовички. Очень дорогие. Тренер мне написал и спросил, не желаю ли я их продать, потому что из-за африканских правил карантина перевезти их в Англию было нельзя. Но я подумала, что будет забавно… то есть интересно… иметь лошадей в Южной Африке. Выставить их на скачки, а потом продать на племя. Но теперь… понимаете, к тому времени, как они достаточно подрастут, чтобы продать их на племя, меня уже не будет в живых, а цена их катастрофически упала.
- Нерисса, дорогая! - сказала Чарли. - Но разве это так уж важно?
- О да, - твердо ответила Нерисса. - Да, дорогая, это очень важно. Потому что я оставлю их своему племяннику, Данило, и мне не хочется оставлять ему что-то бесполезное.
Она посмотрела на нас:
- Я не помню, вы встречались с Данило?
Чарли ответила:
- Нет.
- Пару раз, - сказал я. - Когда он был еще маленьким. Вы привозили его на конюшню.
- Да-да, было такое. А потом мой деверь развелся с этой ужасной женщиной, матерью Данило, и забрал его с собой в Калифорнию. Так вот… Недавно Данило вернулся в Англию. Он оказался таким славным молодым человеком! Очень удачно, не правда ли, мои дорогие? У меня ведь так мало родственников. На самом деле Данило вообще единственный мой родственник. Не кровный, правда, - он сын младшего брата моего дорогого Джона, понимаете?
Да, конечно. Джон Кейвси, скончавшийся лет шестнадцать тому назад, был деревенский джентльмен, державший четырех охотничьих лошадей и обладавший неплохим чувством юмора. Еще у него была Нерисса, брат и племянник. Он владел пятью квадратными милями Веселой Англии.
После паузы Нерисса сказала:
- Я отправлю мистеру Аркнольду - это мой тренер - телеграмму, что ты приедешь, чтобы во всем разобраться. Пусть он закажет тебе номер в гостинице.
- Не надо, - сказал я. - Он может обидеться, что вы прислали кого-то чужого разбираться с лошадьми, и откажется мне помогать. В гостинице я и сам устроюсь. Если будете посылать телеграмму, просто сообщите, что я ненадолго собираюсь в ЮАР и, возможно, загляну к нему посмотреть лошадей.
Нерисса расплылась в улыбке.
- Ну вот, видишь, мой дорогой! Значит, ты все же умеешь вести расследование!
Пять дней спустя я вылетел в Йоханнесбург. У меня была куча фактов, но я считал, что разобраться в них мне не под силу.
Мы с Чарли возвращались от Нериссы в глубочайшем унынии. Бедная Нерисса! И бедные мы! Как тяжело будет ее потерять!
- А ты только-только вернулся домой! - добавила Чарди.
- Да, - вздохнул я. - И все же… я не мог отказаться.
- Ну конечно, нет!
- Хотя толку от меня будет мало.
- Ну, это еще неизвестно! Вдруг ты что-нибудь узнаешь…
- Оч-чень сомневаюсь.
- Но ведь ты сделаешь все, что от тебя зависит? - с беспокойством спросила Чарли.
- Конечно, любовь моя.
Чарли покачала головой:
- Ты умнее и хитрее, чем тебе кажется.
- Как бы не так!
Чарли поморщилась. Некоторое время мы ехали молча. Потом она сказала:
- Пока ты ходил смотреть этих молоденьких стиплеров на выгоне, Нерисса мне сказала, что с ней такое.
- Да?
Чарли кивнула.
- Какое-то жуткое заболевание, называется болезнь Ходжкина. От нее распухают миндалины, или что-то еще в этом духе, и начинается перерождение клеток - хотя я не очень понимаю, что это значит. Она, по-моему, и сама не очень-то в этом разбирается. Но только это смертельно в ста процентах случаев.
Бедная Нерисса…
- И еще она мне сказала, - продолжала Чарли, - что нам она тоже кое-что оставила на память по завещанию.
- В самом деле? - Я обернулся к Чарли. - Как она добра… А что именно, не сказала?
- Смотри на дорогу, бога ради! Нет, не сказала. Она говорила, что было очень забавно составлять новое завещание и расписывать, кому какие подарки она оставляет. Она чудо, правда?
- Правда.
