- Ну да. - Он обаятельно наморщил нос. - Наверно, она и не знает. Я прилетел сюда всего несколько дней назад, на каникулы. Ну, как там наша старушка? В последний раз, когда я ее видел, выглядела она не блестяще.
Данило весело улыбался. Он ничего не знает…
- Боюсь, она очень тяжело больна.
- Что, правда? Надо же, как жалко… Надо будет ей написать, сообщить, что я тут, и сказать, что я приехал разобраться с состоянием лошадей.
- С состоянием лошадей? - переспросил я.
- Ну да. Здешние лошади тети Нериссы выступают не сказать чтобы блестяще. Точнее, хуже некуда.
Он снова весело улыбнулся:
- На вашем месте я не стал бы ставить на номер восьмой в четвертой скачке, если хотите умереть богатым.
- Спасибо, - сказал я. - Она мне говорила, что они показывают не очень хорошие результаты.
- Ну еще бы! Честно говоря, они не пришли бы первыми, даже если бы вы дали им десять минут форы и стреножили всех соперников.
- А вы случайно не знаете, в чем причина?
- Понятия не имею! - Данило пожал плечами. - Гревилл просто сам не свой из-за этого. Говорит, с ним такого отродясь не бывало.
- А это не может быть вирус какой-нибудь? - предположил я.
- Не может. Иначе все прочие лошади заболели бы тоже. Мы это уже сто раз обсуждали, понимаете? Гревилл только руками разводит.
- Я хотел бы с ним встретиться, - заметил я как бы между прочим.
- Ага. То есть да, конечно. Только слушайте, чего мы тут стоим на ветру? Давайте куда-нибудь прогуляемся и выпьем по кружечке пивка или чего-нибудь такого. Сейчас у Гревилла скачка, но потом он с удовольствием с нами встретится.
- Ладно, - согласился я, и мы пошли пить пиво.
Данило был прав: дул холодный южный ветер, а до весны было еще далеко.
Данило было на вид лет двадцать. Ярко-голубые глаза, светло-русые ресницы, безупречные калифорнийские зубы. У него был вид мальчишки, которого еще не затронули тяготы жизни, необязательно испорченного, но привыкшего получать от жизни слишком много.
Данило сказал, что учится в университете Беркли, изучает политологию, и ему остался год до выпуска.
- На следующее лето покончу с колледжем…
- А что вы собираетесь делать потом? - спросил я, чтобы поддержать разговор.
Голубые глаза задорно блеснули.
- А, не знаю! Наверно, надо найти себе какое-нибудь занятие, но пока как-то ничего не придумывается…
«Ну да, - подумал я, - что-нибудь да подвернется… Хотя золотым мальчикам вроде Данило обычно подворачивается что-нибудь приличное».
Мы вместе посмотрели следующую скачку. Лошадь Гревилла пришла третьей, проиграв совсем немного.
- Вот зараза! - вздохнул Данило. - Еще бы чуть-чуть…
- Много проиграли? - сочувственно спросил я.
- Да нет, вроде не очень. Всего несколько рандов.
Курс ранда был без чего-то два за фунт стерлингов или чуть больше одного за доллар. Так что вряд ли Данило разорится.
Мы спустились с трибун и пошли к загону, где расседлывают лошадей.
- Знаете что? - сказал Данило. - Вы совсем не такой, каким я вас представлял.
- То есть? - улыбнулся я.
- Ну, понимаете… Я думал, что такой знаменитый актер, можно сказать звезда, будет, как бы это сказать, представительнее, что ли…
- В жизни звезды экрана выглядят достаточно тускло.
Данило посмотрел на меня с подозрением. Но я вовсе не шутил. Я говорил серьезно. Сам Данило бросался в глаза куда сильнее меня. Конечно, я был на пару дюймов повыше и на пару дюймов пошире в плечах, но тут дело не в росте.
Человек, обхаживавший лошадь, которая пришла третьей, тщательно осматривавший ей ноги и оглаживавший круп, был высоким, кряжистым, с недовольным выражением лица.
- Да, это и есть Гревилл, - кивнул Данило, проследив направление моего взгляда.
Тренер бросил несколько слов женщине, про которую Данило сказал, что это владелица лошади. Насколько я мог разобрать с расстояния двадцати футов, тон тренера был резким и отнюдь не примирительным. Я знал, что, если тренер желает сохранить душевное здоровье, ему следует обрасти толстой шкурой: постоянно извиняться и оправдываться перед владельцами, чьи лошади проигрывают, невозможно. Надо дать людям понять, что лошадь может быть прекрасно ухожена и натренирована и все же найдется другая, которая окажется более резвой. Но Гревилл Аркнольд держался просто по-хамски.
Вскоре лошадей увели, и толпа начала редеть. Аркнольд, поджав губы и упрямо вскинув голову, слушал то, что говорила ему владелица. Со стороны казалось, что женщина извиняется. Наконец она замолчала. Аркнольд не сказал в ответ ничего утешительного. Женщина пожала плечами, медленно развернулась и побрела прочь.
Аркнольд поднял глаза - и взгляд его упал на Данило. Он вопросительно вскинул брови. Данило чуть заметно кивнул в мою сторону - и Аркнольд переключил внимание на меня.
Медленно оценил. И только потом подошел.
Данило представил нас друг другу с таким видом, словно мы должны быть очень рады знакомству.
