По группе пробежал легкий ропот. Я осознал, что они все сидели, затаив дыхание, и ждали скандала века. Но если оставить в стороне мои собственные чувства, следовало признать, что с точки зрения киноискусства Ивен прав. Он был бесчеловечен, но его профессиональному инстинкту я доверял. А ради того, чтобы снять хороший фильм, я готов был пойти ка многое.
Мое согласие изумило и в то же время подстегнуло режиссера. Видения хлынули из него таким мощным потоком, что он едва успевал облекать их в слова.
- Там должны быть рыдания… потрескавшаяся кожа… солнечные ожоги… жуткая жажда… мускулы и связки, дрожащие от напряжения, точно скрипичные струны, руки, скрюченные от бесплодных усилий… муки отчаяния… и ужасающая, давящая, оглушительная тишина… А ближе к концу - постепенное разрушение человеческой психики, так что, даже если его спасут, он никогда уже не будет прежним… И каждый, кто увидит этот фильм, уйдет измученным, выжатым как лимон и унесет в душе образы, которые он запомнит навсегда!
На физиономиях операторов было написано: «Все это мы уже слышали». Девушка-гримерша делалась все задумчивее. Похоже, один только я представлял, как все это будет выглядеть изнутри. Меня пробрала дрожь, как будто мне предстояло умирать по-настоящему, а не просто делать вид. Как глупо! Я встряхнулся, отмахиваясь от иллюзии, что все это относится ко мне лично. Чтобы хорошо сыграть, надо именно играть, а не жить в картине.
Ивен сделал паузу и уставился на меня, ожидая ответа. Если я не хочу, чтобы он подмял меня под себя, пора предложить что-то свое…
- Крики, - спокойно заметил я.
- То есть?
- Крики, - повторил я. - Поначалу он будет кричать. Звать на помощь. Кричать от ярости, от голода, от страха. Орать во всю глотку.
Глаза Ивена расширились. Он понял, что я прав.
- Да… - сказал он и глубоко вздохнул, точно в трансе. - Да!
Огонь, пылавший у него в мозгу, поутих и перешел в более продуктивный жар, не мешающий трезвым расчетам.
- Вы это сыграете? - спросил он.
Я понимал, что он спрашивает вовсе не о том, согласен ли я кое-как отыграть положенные эпизоды, а о том, вложу ли я в них душу. Законный вопрос - после всего, что было сегодня. «Сыграю!» - подумал я. Я постараюсь сделать этот фильм шедевром. Но ответил я небрежно:
- Зритель обрыдается.
Ивен скривился. Ничего, ему полезно. Прочие расслабились и снова вернулись к беседе. И все же некое скрытое возбуждение осталось. Это был лучший вечер со времени нашего приезда сюда.
Мы провели в пустыне еще две недели. Работенка была та еще, но зато прилизанный боевичок в конце концов превратился в событие. Фильм понравился даже критикам.
Все четырнадцать дней я был безукоризненно сдержан. Конрад угадал верно - и сорвал банк.
Когда я вернулся, августовская Англия показалась мне удивительно зеленой и прохладной. Я забрал в Хитроу свою машину, «БМВ» серийного выпуска, темно-синюю, с обыкновенным случайным номером, и поехал на запад, в Беркшир, чувствуя себя свободным, как ветер.
Четыре часа дня.
Я еду домой.
Я обнаружил, что все время беспричинно улыбаюсь. Как пацан на каникулах. Летний вечер, и я еду домой.
Дом был средних размеров, наполовину старый, наполовину новый, выстроенный на пологом склоне холма рядом с деревней в верховьях Темзы. Из дома открывался вид на реку и на закат. К дому вела дорожка без указателя. Большинство гостей проезжали мимо, не заметив ее.
Поперек дорожки валялся велосипед. На клумбе, наполовину заросшей сорняками, - лопатка и пара тяпок. Я остановил машину у гаража, глянул на запертый парадный вход и пошел на зады.
Я увидел всех четверых прежде, чем они заметили меня. Словно в окошко. Двое мальчишек играли в бассейне черно-белым пляжным мячом. Рядом с бассейном стоял немного выгоревший зонт, и под ним на надувном матрасе лежала девчушка. На солнышке сидела на коврике, обняв колени, молодая женщина с коротко подстриженными волосами.
Один из мальчишек поднял голову и увидел на другом конце лужайки меня.
- Эй, глядите! - крикнул он. - Папа вернулся! И окунул брата.
Я, улыбаясь, направился к ним. Чарли отлепила зад от коврика и неторопливо пошла мне навстречу.
- Привет, - сказала она. - Осторожно, я вся в масле. Она подставила губы для поцелуя и коснулась моего лица
внутренней частью запястья.
- Господи, что ты с собой сотворил? Худюший, как щепка!
- В Испании было жарко, - сказал я.
Мы вместе подошли к бассейну. Я сорвал с себя галстук и скинул рубашку.
- А ты не сильно загорел.
- Да, не очень… Я большую часть времени просидел в машине.
- Ну что, все нормально? Я сделал гримасу:
- Время покажет… Как ребята?
- Прекрасно.
Меня не было целый месяц. А можно подумать, что я уехал вчера. Папа вернулся домой с работы…
Питер лег пузом на край бассейна, выполз на берег и зашлепал ко мне.
- Чего ты нам привез? - осведомился он.
- Питер! Я же тебе говорила… - в отчаянии сказала Чарли. - Будешь попрошайничать, вообще ничего не получишь!
- На этот раз - почти ничего, - сказал я. - Мы были за много миль от всех приличных магазинов. Кстати, убери-ка свой велосипед с дорожки.
