- А в гостинице сказали, что тебя нет, - продолжил Конрад. - Они сказали, что ты вроде как собирался на несколько дней уехать в парк Крюгера.
- Мы ничего не могли понять, - кивнул Ивен. - Из-за вашей записки.
«Какой записки?» - машинально попытался спросить я, но язык меня все еще не слушался. Тогда я написал это.
- Ну как же, записки, которую вы оставили! - раздраженно ответил Ивен. - Что вы возвращаетесь в Йоханнесбург.
«Я не оставлял никакой записки!»
Ивен перестал жевать и застыл с набитым ртом, точно в стоп-кадре. Потом снова задвигал челюстью и сказал:
- Ну да. Верно. Вы не могли оставить записки.
- Но мы подумали, что это твоя записка, - сказал Конрад. - Клочок бумаги, а на нем большими буквами написано: «Возвращаюсь в Йоханнесбург. Линк». Мы подумали, что это жуткое хамство с твоей стороны, дорогуша. Вдруг ни с того ни с сего сорваться и уехать на рассвете, даже не попрощавшись!
«Извините».
Конрад рассмеялся.
- После этого мы попытались связаться с Клиффордом Венкинсом, потому что думали, что он может знать, где ты, но по его телефону ответила какая-то истеричная женщина, которая сказала, что он утонул в Веммер-Пэне.
- Мы позвонили еще паре человек, - продолжал Ивен. - Ван Хуренам и еще кое-кому.
«Данило?» - написал я.
Ивен покачал головой:
- Нет. О нем мы не подумали. К тому же мы просто не знаем, где он живет.
Он задумчиво откусил еще кусок.
- Мы подумали, что не очень-то вежливо с вашей стороны - уехать, никому не сообщив, где вас искать. А потом подумали, что вы, возможно, имели глупость заблудиться в парке и вообще не доехали до Йоханнесбурга. Короче, после некоторой дискуссии мы убедили наконец дежурного в Сатаре узнать у охранников на воротах Намби, когда вы выехали из парка, и охранники сообщили, что, согласно их записям, вы вообще не выезжали.
- Мы, дорогуша, позвонили Хагнеру, - сказал Конрад, - объяснили ситуацию, но он не слишком обеспокоился. Сказал, что люди часто ухитряются проезжать ворота без документов, даже те, кто обязан предъявить квитанции об оплате проживания в лагерях. Хагнер сказал, что мистеру Линкольну стоило лишь сообщить, что мы с Ивеном все еще в парке и заплатим за него. Охранники позвонили бы в Скукузу, убедились, что мы действительно еще там, и пропустили его. Кроме того, Хагнер сказал, что заблудиться в парке вы не могли. Вы человек разумный, а заблудиться в парке может только круглый дурак. Который заедет на дорогу, по которой ездить не положено, а потом у него сломается машина.
Вероятно, они подумали, что именно это со мной и случилось. Но я решил, что ворчать по этому поводу не стоит.
Они открыли по банке с пивом. Я продолжал потихоньку прихлебывать свое.
- Ну, мы, конечно, заплатили за вас в Скукузе, - сказал Ивен. - За все, включая окно, которое вы разбили.
Я потянулся за ручкой.
- О господи! - воскликнул Ивен, прежде чем я успел взять бумагу. - Ну да, конечно! Окно разбил Данило Кейвси, чтобы залезть в ваш рондавель!
Я тоже так думал. Должен же он был как-то проникнуть в запертую хижину!
- Ну вот, дорогуша, - сказал Конрад, завершая свою сагу. - Поскольку ты - имущество довольно ценное, мы решили потратить пару дней на поиски.
- Вчера днем мы видели великолепное стадо слонов, - сказал Ивен, желая показать, что потраченное время даром не пропало. - А может, сегодня еще увидим.
В Сатаре они затащили меня в рондавель. Я попросил их отключить кондиционер: мне стало холодно. А если я замерзну, опять начнутся судороги. Только этого мне не хватало… Я лежал на кровати, укрытый тремя одеялами, и чувствовал себя препогано.
Конрад принес стакан воды, а потом они с Ивеном застряли посреди комнаты, не зная, что делать дальше.
- Давайте мы с вас снимем эти вонючие тряпки, - предложил Ивен. - А то от вас даже свиньи шарахаться будут.
Я покачал головой.
- Может, умоетесь? Мы воды принесем.
Я снова отказался. Ивен наморщил нос.
- Ну, тогда, надеюсь, вы не будете требовать, чтобы мы ночевали с вами в одной комнате?
Я снова покачал головой. От меня воняло так, что самому было противно - теперь, когда я надышался свежего воздуха.
Конрад пошел в лагерную лавку купить чего-нибудь, что я мог бы проглотить, и вернулся с пакетом молока и банкой куриного бульона. Открывалка нашлась только для бутылок, но в конце концов они все же продырявили банку и вылили бульон в чашку. Разогреть его было не на чем, так что они наполовину разбавили бульон молоком и размешивали его, пока он не согрелся. Потом перелили часть смеси в стакан, и с их неуклюжей помощью я выпил его по глотку.
- Ладно, - сказал Ивен, довольный тем, что они сделали для меня все, что могли, - а теперь давайте обдумаем, как нам устроить ловушку.
Я снова попытался заговорить. На этот раз мне удалось извлечь из себя некое подобие речи.
- Данило живет в «Ваал-Маджестик», - сказал я.
- Что-что? - переспросил Ивен. - Я очень рад, что вы снова можете говорить, но только я ни слова не понимаю.
Я написал то, что только что сказал.
- А-а! Хорошо.
- Позвоните ему утром и скажите… - Мой голос напоминал хриплое карканье.
