Вдруг, окружающие его помощники резко замерли с разинутыми ртами, подняв взгляды наверх. Странно, Фёдд не почувствовал никаких энергетических изменений в окружении. Он просто проследил за их взглядами, собранными в одной точке, и сам замер в шоке, даже тело перестало на долю секунды мелко подрагивать от разрядов тока. В самом большом золотистом кристалле света, пробивающемся сквозь крону, словно по лестнице неспешно и величественно спускался Отец Ратей. В этот раз божественное происхождение неожиданного посетителя церемонии инициации не вызывало никаких сомнений. На сей раз одноглазый ас явился во всём своём пугающем воинском великолепии при полном параде: он был велик ростом и осанист, в правой руке сжимал древко Гугнира с расчехлённым наконечником, переливающимся золотом и серебром, за спиной на фоне синего плаща с плывущими по нему белыми облаками висел белый же щит, туловище и голова его были облачены в золотые кольчугу и шлем, причём, шлем изображал голову орла с клювом, скрывающим нос и доходящим до кромки губ, складывавшихся в строгой и вызывающей уважение горделивой улыбке.
Остановившись перед Фёддом, Всеотец оглядел того взглядом довольного учителя и, воткнув древком в землю и остриём кверху своё копьё, на которое тут же устремился заинтересованно изучающий руны на древке взгляд Хельмара, одним чётким движением извлёк копьё из тела перерождённого. Осмотрев орудие смерти беглым взором, ас с лукавой усмешкой вернул его хозяину, который лишь на миг оторвал свой взгляд от божественного копья, чтобы принять обратно своё оружие, затем вернувшись к своему исследованию, и обратился к теперь уже инициированному магу:
- Вижу, продолжаешь ты следовать по моему пути, не только воинскому, но и постижения мудрости... Причём, творчески делаешь ты сие. Щедрую жертву принёс ты за мудрость, ибо что может быть щедрее добровольного и смиренного принятия боли. Признаться, нечасто я удостаиваю смертных своим присутствием при их становлении колдунами. Встречались мне уже сейдисты, которые были весьма в способах мудрости обретения изобретательны, но ты переплюнул всех! Никто ещё не набирался наглости пройти моей тропой. - Одноглазый сурово сдвинул брови, но затем расхохотался! - Но ещё реже показываюсь я одному смертному дважды... И есть у меня ощущение, что вижу я тебя не в последний раз! Уважил старика, давненько я с интересом подобным не наблюдал за обращением простого смертного в мага. Смотри, фантазию свою не растеряй, чувствую, далеко пойдёшь ты, юный ярл. - С этими словами Один приложил ладонь ко лбу новообращённого, и тот с удивлением почувствовал, как раны на животе и спине затягиваются, а тело наполняется бодростью и силой, испуская переливающееся золотом и серебром свечение. Затем ас повернулся к Хельмару, поймав его изучающий древко Гугнира взгляд, улыбнулся и, склонившись над ухом Крепыша что-то ему прошептал, от чего тот буквально просиял. Ему он тоже возложил ладонь на лоб и Хротгар увидел вокруг друга такое же свечение, как несколько мгновений назад окутавшее его самого. Завершив общение с северянами, верховный ас развернулся и, как и пришёл, словно по лестнице, удалился в "кристалл" света.
Когда спина Отца Ратей окончательно скрылась из виду, присутствующие, наконец, переглянулись.
- Вот уж не ожидал, что до нас снизойдёт один из богов! - Прервал торжественное молчание Ирнал. - Впрочем, это ещё не самое странное. Я был крайне удивлён, когда ты сам принялся повторять за нами плетения. Мы, ведь, последние несколько часов создавали уже далеко не простенькие базовые конструкции. Да и столь сильное увеличение твоей ауры во время обряда - тоже совсем не в порядке вещей! Думаю, я выражу общее мнение, сказав, что этот обряд можно назвать, пожалуй, самым феерическим событием в наших жизнях. По крайней мере, мне ещё не приходилось испытывать ничего столь грандиозного. - В восхищении вещал пожилой лекарь.
- Думаю, во многом мы должны благодарить нашего "Иггдрасиля". - С улыбкой похлопал Фёдд по стволу дерева-великана. - Мне кажется, небывалый рост ауры связан именно с его скромной помощью. Как же я рад, Ирнал, что в Вашем саду нашёлся этот чудесный могучий старик. Кстати, а что Вы говорили насчёт более сложных плетений? - заинтересовался он.
