Оставаясь бестелесным, он направился к полю недавнего сражения. По дороге он забил топором "скованным" ещё в предгорной двоих свихнувшихся голозадых спектров, уже не испытывая такого пиетета, как в первый раз ещё в земном загробном мире. Первый ушёл на то, чтобы облачиться в доспехи. Он не стал заморачиваться плетением кольчуги, просто укрепив свою куртку "закалёнными" волей пластинами, сделав из неё некое подобие бригантины. То же самое он проделал со штанами. Он не стал тратить "материал" на поддоспешник, поскольку его тело было цельным и не делилось на кости и плоть, а посему само могло смягчить удар. К тому же, причинить боль в этом унылом сером месте было достаточно непросто. Главное, чтобы удар не пробил пластины защиты и не достиг "плоти". Оставшуюся призрачную массу он смял в бесформенный комок и спрятал в рюкзаке.
Добравшись ползком, скрывшись в непрозрачной серой траве, по-ближе к окружённым демоническими защитными барьерами лагерям, он принялся жадно наблюдать за разговорами пленённых в них призраков, читая по губам. Да, именно для подобных вещей он и затребовал у Аграила подобный, казавшийся бесполезным в его ситуации навык. А ведь он мог из серых пределов незамеченным следить и за живыми. Пусть он и не слышал голосов из материального мира, теперь он мог всё прочесть по шевелению их ртов.
Первым, что он заметил, было то, что лидеры наёмничьих отрядов уже были облачены в доспехи и вооружены, как и пара приближённых каждого из них. Из разговора и нехитрых подсчётов он понял, что под нож, как среди кованых братьев, так и среди орков, решили пустить тех немногих членов ночной гильдии, которые притащили их сюда на смерть и остались проконтролировать осаду. Причём, если у людей сохранились десятки, возглавляемые теми, кто командовал ещё при жизни, то вся ватага орков подчинялась тому самому богатырю-шаману, поскольку тот был самым большим и сильным, а сговариваться и плести интриги у орков было не в чести, хотя и желающих его сместить тоже хватало.
Удалившись по-дальше от любопытных глаз призраков, северянин снова кликнул своего инфернального партнёра и, немного поторговавшись, за первый из тринадцати справочных вопросов, причитающихся за душу, узнал, как выудить из охранного барьера именно тех призраков, которые нужны. Единственное, что омрачало этот план, так это то, что колдовать при помощи силы воли в серых пределах он пока не умел, так что придётся вернуться в своё тело и колдовать в физическом плане. Но перед этим он приготовил в лесу по-дальше от лагерей и друг от друга несколько небольших охранных кругов, используя припасённый в рюкзаке "материал". Круги были расположены так, чтобы те, кого он в них вытянет, не могли видеть и слышать друг-друга. Кроме того, в центре каждого круга располагался ориентир, по которому норд собирался их распознать на физическом плане. Это были специфические деревья, камни, пеньки и тому подобное.
Затем он вернулся в своё тело и уже пешком направился к помеченной ориентирами делянке. То ли под впечатлением от дружеской шутки, то ли под влиянием ассоциаций, а может быть и всё это вместе, встречных людей, представавших ему в сейдическом зрении в виде переплетений энергетических нитей и каналов с облачком рассеянной энергии вокруг, он пытался воображением дорисовать до цельных образов, по крайней мере тех, чьи ауры помнил и чьи лица остались в памяти. Само по себе это, пожалуй, и не было столь уж скверным занятием, однако, каждый раз, когда образ завершался, воображение продолжало работать, рисуя схемы разделки и подписывая различные части в стиле: рёбрышки, вырезка, корейка, окорок и иже с ним. Когда после одного из чересчур ярких и живых образов его чуть не вырвало, Андрей перестал давать волю воображению, решив, что есть смысл поговорить об этом с Ирналом, поскольку тот всё же врач, а психиатров в округе вряд ли было возможно отыскать. К тому же, человек пожилой и опытный, наверняка найдёт, что посоветовать. Единственное, что утешало в динамике текущих событий, так это то, что подобные каннибалистические картины подсознательно вызывали отвращение и даже тошноту, а значит, можно было верить, что он всё ещё вменяем и, в той или иной степени, остаётся самим собой. И, тем не менее, само наличие подобных мыслей пугало.
