– Не поплывем, а пойдем… Но на чем? Не на шлюпке же… А на вот таком судне.
– Вот нам и пригодится компас.
– Да компас есть на каждом судне. На нактоузе. А этот закрути на то место, где он был. А то рыбаки будут проверять все после нас – будет шум. А он нам не нужен…
– А если нам придется потом на шлюпке идти… всякое бывает, – не сдавался Данила.
– Если на шлюпке, то я сам сделаю компас.
– Ты, да ну, из чего? – вмешался в разговор Никанор.
– Из чего? – улыбнулся Бронислав. – Сапог ты драный… Да мне и делать не надо, только взять его. Вот он, смотри.
Из воротника своего бушлата Бронислав вытащил иголку с намотанной на нее ниткой.
– Вот это мой компас.
– Это компас? – удивились Никанор и Данила.
– Да…
– Дай посмотрю, – попросил Данила, чувствуя какой-то подвох.
– Смотри, если хочешь, – протянул иголку Вернидуб.
Кривошапкин повертел ее в руках, ничего необычного не заметил.
– Осторожно, смотри не уколись, – поддел его Бронислав.
– Ну, допустим – простая игла.
– Сейчас я вам покажу морское чудо. У каждого хорошего моряка есть компас в голове, – таинственно заговорил краснофлотец. – И сейчас я силой мысли эту иголку заставлю одним концом показывать на север, а другим – на юг. Это тяжело, конечно, но я постараюсь.
Бронислав взял иголку, начал делать руками магические пассы, затем приложил иглу к своей голове и в некоем исступлении замотал ею, при этом игла терлась о его волосы. Красный капитан так мотал головой около минуты. А затем быстро накинул на иглу петлю нитки, затянул точно на середине, иголка повисла в воздухе. Выпучив глаза, Бронислав начал шептать:
Последнюю фразу он повторял до тех пор, пока игла не застыла. К изумлению Данилы и Никанора, ее острие показывало на север, а ушко – на юг, что совпадало с по казаниями компаса, принесенного Кривошапкиным.
– Ух ты, – непроизвольно вырвалось у молодого лейтенанта.
– Дай-ка я погляжу, что это за волшебная такая игла, – теперь попросил Никанор.
– Да пожалуйста, смотри, – Бронислав снял с петли иголку, отдал саперу. Тот внимательно осмотрел ее, чуть ли не понюхал.
– Видать, она сама была до этого намагниченная, как стрелка компаса, – сказал Капитонов. – Ну-ка, а с моей иголкой сделаешь то же самое? – хитро прищурился он.
– Давай, – согласился Бронислав.
Никанор вытащил из воротника своей шинели черную иглу. Она была немного длиннее, чем игла краснофлотца. Тот взял ее и снова ввел себя в транс. К полному удивлению Данилы и Никанора, эта игла тоже показывала, где север, а где юг, правда, ушком – на север, а острием – на юг.
Швед-рыбак увидел через окно лачуги, что русские перестали работать, высунулся из-за двери и крикнул:
– Ней арбейтар. Ней атер!
– Кто не работает, тот не ест, – перевел Бронислав, знавший по нескольку слов с разных языков. – Сейчас постучим, а ты завинти компас на место, а то вместо воли попадем в карцер.
Красноармейцы дружно взялись за работу.
Когда один борт сейнера был полностью очищен ото льда, швед вышел на улицу и замахал рукой – мол, теперь пора на обед.
На стол перед военнопленными розовощекая толстая шведка поставила тарелки с чечевичной похлебкой, заправленной говядиной. Ни Никанор, ни Данила не знали, что это за мелкая коричневая фасоль. Бронислав объяснил. Всем еда понравилась – еще бы, по сравнению с постной похлебкой в бараках.
Шведка с удовольствием наблюдала, как красноармейцы уплетают – значит, хорошо работают. А швед-рыбак достал бутылку с мутной жидкостью, поставил на стол, но открывать не торопился. Продемонстрировал и спрятал обратно в тумбу стола.
– Ду блёте упп ефте арбете, – сказал он и показал жестами, что, мол, помашете ломом, а потом сделал пальцами кольца, поднес ко рту, словно выпил, и состроил довольное лицо. – Ошень корошо, да, да, – засмеялся он.
После обеда работа не очень спорилась. Данила вообще поднимал лом с трудом. А Никанор после нескольких взмахов и вовсе сбежал в машинное отделение.
– Мне тоже туда надо, – сказал Бронислав, – я хочу осмотреть машину.
– После меня… – Никанор расстегнул форму и показал спрятанную на теле резиновую грелку. – Нам солярка нужна позарез. Тссс, – приложил он палец к губам. – Я готовлю фейерверк.
– Только осторожно, чтобы солярой от тебя не воняло, – сказал краснофлотец.
Никанор был человеком аккуратным, поэтому быстро нашел топливный провод, набрал полную грелку солярки, стараясь не пролить ни капли.
Когда солнце уже клонилось к закату, машинное отделение осмотрел Бронислав. Двигатель был чистенький, как будто только что с завода. Затем он нашел баки – солярка была зимняя, плескалась, ведь все-таки Финляндия – край северный и здесь знали, как обращаться с дизельным топливом. В общем, этот сейнер «Альбатрос» годился для их плана.
