– Да! И ее внезапная смерть – тому подтверждение, – перешла на шепот Ольга. – Видели бы вы, как они с мужем иногда переглядывались… Госпожа Бьянка постоянно принимала успокоительные таблетки, а хозяину снятся кошмары.
– С чего вы взяли?
– Он кричит во сне!..
Ренат подошел к ним с бутылкой воды и все испортил. Ольга замкнулась, заторопилась домой. Лариса не стала ее задерживать.
– Не мог подождать где-нибудь в тенечке?
– Я помешал вашей беседе?
– А то нет!
– Ты знала, что встретишь Ольгу у церкви Помпеи?
– Скажем так: я предполагала. Этот храм ближе всего к поместью, где она работает. Ольга рассказала, что сеньора Бьянка умерла во время нашего визита. Причина ее смерти под вопросом. Не исключено, что пожилую даму убили.
– Служанка может попасть под подозрение.
– Она тоже этого боится. Если бы не ты, Ольга поведала бы еще много интересного.
– Сомневаюсь! Вряд ли хозяева делились с прислугой своими проблемами. Ольга им чужая, иностранка. И вообще…
– Она русская, – возразила Лариса. – А русских в этой семье уважают. Моряки с «Цесаревича» когда-то спасли жизнь девушке, которая была невестой их предка. По сути, они обеспечили продолжение рода Саджино.
– Не преувеличивай. Парень погоревал бы, потом нашел другую девушку и женился.
– А если нет?
Ренат саркастически рассмеялся. Он не верил в романтическую любовь.
Лариса обиженно хмыкнула. Хотя и ей претила романтика, но почему-то хотелось трепетного отношения со стороны мужчины. Впрочем, ее представления о любви в корне изменились по сравнению с прошлыми мечтами. Благодаря клубу Вернера.
– Ладно, проехали, – примирительно молвил Ренат, протягивая ей воду. – Будешь?
– Не-а…
Он посмотрел на мутное от зноя небо и допил минералку прямо из бутылки. В такую жару мозги отказываются работать. Какое наслаждение валяться в номере под кондиционером, дремать и ни о чем не думать! Вместо этого они с Ларисой таскаются по пыльным улицам и ломают себе голову над загадками, которые не имеют для них никакого значения. Ради спортивного интереса!
– Покойная сеньора Бьянка считала, что над их семьей тяготеет проклятие.
– В ее возрасте в голове рождаются странные фантазии.
– А ее муж-адвокат кричит во сне, – добавила Лариса. – Его преследуют кошмары.
– Ничего удивительного. После того, что пережил этот город, тут каждого более-менее чувствительного человека будут одолевать кошмары. Здесь все пропитано смертью!
Ренат взмахнул руками и замер, прислушиваясь к подземному гулу. Вокруг творился сущий ад. Дома валились, словно картонные декорации… полыхало пламя… кричали обезумевшие от ужаса люди…
Он закрыл глаза, схватился за виски и застонал. Картина апокалипсиса отступила. Опять как ни в чем не бывало светило солнце, галдели туристы, напротив стояла Лариса и ждала от него каких-то прозрений.
– Извини, не сейчас. Меня самого преследует кошмар! Я могу думать только о прохладной постели. К черту Саджино с их семейными тайнами! К черту убийство! К черту все, кроме холодного душа!..
Они вернулись в отель. Антонио сидел во дворе и чистил свежую рыбу. Роза хлопотала на кухне, кормила постояльцев.
Ренат наотрез отказался от ужина и пошел в номер.
– Что с ним? – огорчилась хозяйка. – Ему не нравится, как я готовлю?
– Он перегрелся, – объяснила Лариса. – Вот и хандрит.
– Может, ему нужен врач?
– Я сама его вылечу. Завтра будет как огурчик.
Вместо ужина Лариса, чтобы поддержать своего спутника, напилась йогурта и легла в постель. Слова служанки о «злом роке» семьи Саджино не давали ей покоя.
– Ты спишь? – спросила она Рената.
Тот сердито вздохнул и повернулся к стене. Должно быть, его доконали картины разразившейся в Мессине катастрофы. Он переживал их как наяву и страшно раздражался.
Лариса рассуждала вслух, предполагая, что Ренат все слышит.
– Я хочу выяснить, что произошло тогда в поместье Каста-Соле, вернее, на его руинах. Утром двадцать восьмого декабря 1908 года. За этим что-то кроется, я уверена.
Ренат хранил молчание. Он не выказывал своего интереса. Видения гибели города приобрели в его сознании иную окраску. Кажется, многострадальную Мессину подвергли жестокой бомбежке. Он «слышал» рев самолетов и разрывы бомб. Новый ад, только на сей раз сотворенный не стихией, а людьми.
– Боже! Когда же это кончится?
– Я потревожила твой сон?
– Американские бомбардировщики… – не поворачиваясь, отозвался Ренат. – Они разрушили город во вторую мировую войну…
– Я читала в путеводителе.
– Невезучая эта Мессина… Я бы уехал отсюда. В Рим, во Флоренцию… куда угодно.
– Во Флоренции свирепствовала чума! – усмехнулась Лариса. – Там тебе тоже не понравится. А Рим был сожжен императором Нероном.
– Значит, я «увижу», как горит Рим? – оживился он.
– Думаешь, это тебя позабавит?
– По-твоему, мне теперь везде будет неуютно?
– Привыкай. Не мы одни такие. Живет же Вернер и в ус не дует.
Лариса лежала и смотрела, как сквозь жалюзи в окна проникает оранжевый закат. В комнате пахло лимонами. На тарелке желтели несколько долек, нарезанные Ренатом. Во дворе кто-то играл на гитаре печальную мелодию.
– Давай спать, – сдалась Лариса. – Что-то я устала…
