– Боголюбец не ведает правил в борьбе с грешниками, – сказал, как выплюнул Андрей, поднимаясь. – Ты, мразь, заплатишь за то, что посмел воспротивиться мне.
Сейчас я точно ничего сделать не мог. Будь ты хоть трижды кедаром, но удар между ног будет чувствителен даже для тебя. Вот сейчас я как раз пытаюсь отойти от такого, и делайте со мной все что хотите – даже пальцем пошевелить не смогу.
Андрей ударил ногой в плечо, и я завалился на бок. Еще несколько сильных ударов в живот и он громко засмеялся: дико так, словно получает удовольствие.
– Эх, Витя, Витя, не понимаешь, с кем связался. Думаешь, Бог допустит, чтобы страшный грешник вошел во Врата и поделил место рядом с ним? – он присел рядом на корточки. – Ты останешься здесь – навсегда. Сгниешь в этом протухшем мире и никто… Слышишь! Никто не узнает, где твоя могила, – он захохотал и, ударив меня, стал подниматься по холму.
Боль отходит, но очень медленно, хотя уже могу дышать, нагоняя кровь в мышцы – надо подняться. Так… встать на колени… на одну ногу… поднимайся, ну!… Вторая нога… Вставай, вставай. Вставай! Останови этого гада!…
– Стой!!! – наполнил пространство мой крик.
Андрей обернулся, и в его белых глазах на миг сверкнуло удивление – он побежал. Я рванул следом.
Над холмом показалась верхушка ворот, и Андрей побежал быстрее. Только и я не отставал, понимая, что нагоняю. Заблестела радужная пленка, что являла собой переход из одного мира в другой. Ворота показались полностью. Бег стал невыносимым. Только бы не упасть! Вперед! Догнать! Порвать! Я протянул руку, что бы схватить. Анд Рей Боголюбец влетел в Ворота, мигом поглотившие его. В следующее мгновение я прыгнул вслед за ним.
Удар был сильным, я лицом врезался в землю и покатился под холм, беспомощной куклой, понимая, что не успел. Они ведь говорили, что выйти может только один и это – не я.
Я лежал и смотрел в темноту потолка, пытаясь не то восстановить дыхание, не то полностью остановить его – так было горько. Сознание молчало, мысли играли в молчанку, и лишь тело говорило, что ему больно, но мне все равно.
Встал. Где-то далеко впереди виднеется небольшая дверь, ведущая… все тот же мир, где ждут друзья, если еще живы. А сзади тусклой пеленой отражает свет факелов П-образные ворота – пропуск в мой мир. Мир друзей, знакомых, родных, близких, любимых.
Я волочил ноги, потому что не хотелось идти, но шел, потому что лежать и ждать когда умрешь, глупо. Казалось, все вокруг стало тусклым, враз потеряв краски: факелы чадят, трава просто синяя, а пространство такое большое, что идешь уже неделю, а дверь не становится ближе.
– Вик?! – прозвучал удивленный голос.
– Привет, – грустно улыбнулся я, закрывая дверь.
– Но… Но как?! – недоумевали Свея с Беовульфом.
– Вот так. Андрей оказался проворнее, – я сбросил на пол несколько книг. – Вы как?
– Досталось, конечно, крепкий бугай оказался, но мы его скрутили, – отряхнула ладони девушка, кивая на связанного Трыка.
– Не повезло тебе, братец, хозяин твой свалил, оставив твою душонку нам на растерзание, – склонился я над бывшим телохранителем.
– Мое тело принадлежит земле, а моя душа только Анд Рею Боголюбцу. Вы можете убить меня, и тогда он заберем меня в свои чертоги, восседать рядом с Богом, – проговорил Трык и по голосу я понял, что он действительно в это верит.
– Отпустите его.
– Вик, ты головой поранился? – удивилась Свея. – Мы с Беней его полчаса пытались уломать, а ты хочешь его отпустить?
– Он больной и верит в то, что говорит. Даже если мы начнем его пытать, он примет это с благодарностью. Пусть лучше идет на все стороны, которые найдет.
Беовульф недоверчиво посмотрел на меня, на Свею.
– Вик прав, – тяжело вздохнула девушка. – Отпускай его, пускай катиться к Ящеру, – плюнула она в сторону Трыка.