– А вы бы разве не нервничали, если бы вас кололи столько, сколько ее?
– Вики... – начала было Стефани.
– Да, разумеется, – улыбнулся я. – Это совершенно нормальная реакция, но иногда обоснованную нервозность можно облегчить бихейвиоральной терапией[9].
Боттомли напряженно усмехнулась.
– Может, и так. Желаю удачи.
Стефани хотела что-то сказать, но я дотронулся до ее руки и предложил:
– Почему бы нам не пойти в палату.
– Конечно. – И обращаясь к Боттомли: – Запомни, никаких лекарств, только еда и питье.
Боттомли продолжала улыбаться.
– Да, доктор. Теперь, если вы не возражаете, я бы хотела отлучиться на несколько минут.
Стефани взглянула на свои часы:
– Перерыв?
– Нет. Просто хотела спуститься вниз, в магазин, и купить для Кэсси игрушечную зверюшку – знаете, такие мягкие, каких показывают в мультиках по телевизору. Она просто сходит с ума по ним. Думаю, пока вы находитесь у нее, в течение нескольких минут с ней ничего не случится.
Стефани взглянула на меня. Боттомли, как мне показалось, с удовлетворением проследила за ее взглядом, еще раз напряженно, но хмыкнула и быстро вразвалку удалилась. Накрахмаленный чепец плыл по пустому коридору, как воздушный змей, подхваченный попутным ветром.
Стефани взяла меня за руку и повела от поста.
– Извини, Алекс, я никогда не видела ее такой.
– Она и раньше была медсестрой Кэсси?
– Несколько раз – почти с самого начала. У них с Синди хорошие взаимоотношения, да и Кэсси это, кажется, нравится. Когда девочку кладут в стационар, то они просят назначить ведущей сестрой именно ее.
– Кажется, она чувствует себя так, будто Кэсси принадлежит ей одной.
– Да, Вики склонна слишком глубоко вмешиваться в дела, но я всегда смотрела на это положительно. Семьям она нравится, поскольку является одной из наиболее обязательных сестер, с какими я работала. Учитывая состояние современной морали, преданность делу – вещь, встречающаяся теперь крайне редко.
– Распространяется ли ее преданность делу на домашние визиты?
– Насколько мне известно, нет. В самом начале мы пару раз посетили их вместе с одним из врачей, чтобы установить контролирующие сон мониторы. – Стефани вдруг закрыла рот рукой. – Не хочешь же ты сказать, что Вики имеет какое-то отношение к...
– Я ничего не хочу сказать, – возразил я, размышляя, не делаю ли этого на самом деле, ведь Боттомли задела мое самолюбие. – Просто высказываю некоторые соображения.
– Гм... да, это, конечно, в некотором роде идея. Медсестра – Мюнхгаузен? И медицинское образование, на мой взгляд, как раз подходит.
– Такие случаи имели место, – подтвердил я. – Сестры и врачи хотели привлечь к себе внимание, и обычно у них действительно очень развиты собственнические инстинкты. Но если проблемы Кэсси всегда возникали дома и исчезали в больнице, то Вики исключается. Если только она не является частым гостем в доме Джонсов.
– Нет. По крайней мере, насколько мне известно, это не так. Нет, конечно, не так – я бы знала, если бы она бывала у них.
Стефани выглядела неуверенной, подавленной. Я понял, скольких сил стоит ей эта история.
– Хотелось бы знать, почему она так враждебна по отношению ко мне, – проговорил я. – Не из-за личных обид, это важно для развития отношений с семьей. Если Вики и мать так хорошо относятся друг к другу и я не нравлюсь Вики, это может повредить моей консультации.
– Резонно... Не знаю, что на нее нашло.
– Насколько я понимаю, ты не обсуждала с ней свои подозрения, касающиеся Синди?
– Нет. Ты – первый, с кем я по-настоящему заговорила об этом. Именно поэтому я объяснила ей мой запрет на лекарства тем, что опасаюсь реакции на них. По той же причине я попросила Синди не приносить из дома ничего съестного. Вики и сестры из других смен должны записывать, что ест Кэсси. – Стефани нахмурилась. – Конечно, если Вики берет на себя лишнее, она может и не следовать этим правилам. Хочешь, чтобы я ее перевела? Руководство сестринского персонала устроит мне скандал, но я надеюсь довольно быстро все уладить.
– Только не из-за меня. Давай оставим на некоторое время все как есть.
Мы зашли за пост, Стефани взяла историю болезни и вновь стала изучать ее.
– Все как будто бы в порядке, – наконец проговорила она. – Но тем не менее придется с ней поговорить.
– Дай-ка мне посмотреть, – попросил я.
Она протянула мне медицинскую карту. Знакомый аккуратный почерк и подробные записи. Я на некоторое время задержался на истории семьи.
– Нет описания бабки и деда с материнской стороны?
Стефани покачала головой.
– Синди рано потеряла родителей. Чип тоже, будучи подростком, потерял мать. Единственный ныне здравствующий родитель – Старый Чак.
– А часто он поднимается сюда?
– Время от времени. Он человек занятой.
Я продолжал читать:
– Синди только двадцать шесть лет... Может быть, Вики в ее глазах вроде матери?
– Может быть, – согласилась Стефани. – Как бы то ни было, я буду держать ее на коротком поводке.
– Не слишком нажимай на нее сейчас, Стеф. Я не хочу, чтобы Вики... или Синди... подумали, что это из-за меня. Дай мне возможность поближе узнать Вики. Она может превратиться в союзника.
