– О... Довольно хорошо. – В голосе слышались раздраженные нотки.
– Что-нибудь не так, Синди?
– Нет... Гм. Не могли бы вы минуточку подождать?
Она прикрыла трубку рукой, и теперь ее голос звучал приглушенно, а слова были неразборчивы. Но я уловил и другой голос, отвечавший ей, – голос Чипа.
– Простите. – Синди вернулась к нашему разговору. – Мы пока что привыкаем, и мне кажется, я слышу Кэсси. Она сейчас спит.
Явное раздражение в голосе.
– Устала от переезда? – спросил я.
– Ну... И это, и приспособление к другим условиям. Она очень хорошо пообедала, потом съела десерт, потом заснула. Сейчас она лежит через холл от меня. А я держу ушки на макушке... Ну, вы знаете.
– Само собой разумеется.
– Ее комната примыкает к нашей спальне, и я держу дверь открытой, а внутри горит ночник. И я время от времени могу поглядывать на нее.
– А как вам удается поспать при таком режиме?
– О, я ухитряюсь. Если я устаю, то дремлю вместе с ней. Мы так много времени проводим вместе, что у нас как бы выработался одинаковый режим.
– А вы дежурите попеременно с Чипом?
– Нет. Я не могу допустить этого – у него в этом семестре слишком большая нагрузка. Скоро ли вы собираетесь посетить нас?
– Завтра, если вас это устраивает.
– Завтра? Конечно, гм... Вторая половина дня подойдет? Около четырех?
Я подумал о пробке на дороге номер 101 и ответил:
– А может быть, чуть раньше?
– Гм... О'кей – в три тридцать.
– Думаю, даже еще пораньше, Синди. Например, в два?
– О, конечно... Мне нужно кое-что сделать – давайте в два тридцать?
– Прекрасно.
– Итак, доктор Делавэр, ожидаем вашего визита.
Я пошел в спальню, думая о том, что в больнице голос Синди казался не столь нервным, как дома. Что-то будоражило ее – вызывало беспокойство, которое, в свою очередь, приводило к манипуляциям Мюнхгаузена?
И если бы даже она оказалась девственно невинна, было понятно, что дом пугает ее. Дом для нее – это место, где скрывается беда.
Робин надевала маленькое черное платье, которое я раньше не видел. Застегивая молнию, я прижался щекой к теплу ее тела между лопатками, но все же ухитрился поднять застежку до конца. Мы отправились в итальянский ресторанчик, расположенный в торговом центре, рядом с Малхолендом. Мы не сделали предварительный заказ, и нам пришлось ждать в холодном баре цвета оникса. Сегодня был вечер бесноватых новомодных песен, обилия загорелого тела и оглушительного по громкости звука. Мы были рады, что не участвуем в этом сумасшествии, и наслаждались тишиной. Я всерьез начал верить в возвращение наших былых отношений – приятный предмет для размышлений.
Через полчаса нас посадили за угловой столик, и мы сразу же сделали заказ, пока официант не успел умчаться прочь. Мы ели телятину и пили вино, провели час в тишине, поехали домой и сразу же легли в постель. Несмотря на вино, наша близость была быстрой, игривой, почти веселой. Потом Робин наполнила ванну, залезла в нее и пригласила меня присоединиться к ней. Как раз когда я собирался это сделать, зазвонил телефон.
– Доктор Делавэр, это Джейни. Вас вызывает Чип Джонс.
– Спасибо. Соедините нас, пожалуйста.
– Доктор Делавэр?
– Привет, Чип, что случилось?
– Ничего. То есть ничего, относящегося к медицине, слава Богу. Надеюсь, звоню не слишком поздно?
– Нисколько.
– Синди только что позвонила мне и сказала, что вы собираетесь посетить нас завтра днем. Я просто хочу узнать, должен ли я быть дома?
– Ваша информация всегда желательна, Чип.
– Гм...
– Вас это не устраивает?
– Боюсь, что да. У меня занятия во второй половине дня, в час тридцать, а сразу после них – встреча с некоторыми студентами. Ничего особенного, обычные занятия, но с приближением выпускных экзаменов паника среди студентов разрастается с безудержной скоростью.
– Ничего страшного, – ответил я. – Встретимся в следующий раз.
– Прекрасно, и, если у вас возникнут ко мне вопросы, просто позвоните. Я ведь дал вам мой здешний номер, да?
– Да.
– Отлично. Тогда договорились.
Я положил трубку. Этот звонок обеспокоил меня, но я не мог понять причину. Робин опять позвала меня из ванной комнаты, и я отправился на ее зов. Свет приглушен, Робин по самую шею укутана в пену, ее голова откинута на край ванны. Несколько гроздьев пузырей прицепились к ее волосам, которые она заколола наверх, пузыри сверкают, как драгоценности. Глаза закрыты, она не открыла их и тогда, когда я залез в ванну.
Закрывая грудь, она сказала:
– Ах, дрожу, дрожу, надеюсь, ты не Норман Бейтс[43].
– Норман предпочитал душ.
– О да. Тогда брат Нормана, склонный к созерцательности.
– Мокрый брат Нормана – водяной[44].
Она рассмеялась. Я вытянулся и тоже закрыл глаза. Она положила свои ноги на мои. Я лег ниже, чувствуя, как становится тепло, массируя пальцы ее ног и пытаясь расслабиться. Но я все еще продолжал перебирать в памяти подробности разговора с Чипом, и напряжение не спадало.
Синди только что позвонила мне и сказала, что вы собираетесь посетить нас завтра днем.
Он хочет сказать, что, когда я звонил, его не было дома.
Разве не он разговаривал тогда с Синди?
И ее раздраженность...
