Дьяволы полностью

— Яйца святого Бернарда! — раздалось внезапно тоном человека, привыкшего кричать на других и выходить сухим из воды. Кричавший беспечно загрохотал между ранеными. Он был в отполированных доспехах, большая ладонь лежала на рукояти огромного меча.

— Ваше сиятельство, пожалуйста, — держа край тонкого стихаря над грязью, священница, спешащая за ним, причитала тоном человека, привыкшего раздавать указания, не приносящие результата. — Извините, но, я имею в виду... — большой человек ухмыльнулся, останавливаясь перед телегой и протягивая обе мясистые руки к её содержимому:

— Он живой!

— Я же говорил вам, — сказал барон Рикард.

— Но, честно говоря, — заметила священница, — Мы приняли вас за лжеца.

— Лучшие лжецы не лгут всё время. Кто же тогда им поверит?

— Простите меня, — Якоб сглотнул собственную кровь, собравшуюся во рту, — Но я все ещё...

— Простите меня! Я... граф Радосав! — и большой человек хлопнул ладонью по нагруднику, как будто быть графом Радосавом само по себе было внушающим благоговение достижением. — Никшича и Будимлии, а это — мать Винченца, архидьякон епископа Изабеллы Рагузской.

Слишком увесистые титулы для человека в состоянии Якоба. Он коснулся кончиками пальцев затылка, волосы на нём были липкими от крови, может быть, его собственной, может быть, других пассажиров труповозки, и поморщился.

— Большая честь, — сказал он.

— Нет, нет, это для нас честь. В конце концов, вы — прославленный Якоб из Торна!

Якоб поморщился сильнее. Его клятва честности не давала ему возможности уклониться:

— Да, — признался он. Не было ни дня, чтобы он об этом не пожалел.

Граф Радосав погрозил толстым пальцем:

— Ваш друг барон Рикард рассказал нам о вас!

Якоб поморщился ещё сильнее:

— Только хорошее, я надеюсь?

— То, что хорошо на званом ужине, редко бывает хорошо на войне.

— Только… не говорите мне… — Якоб взглянул на раненых, чувствуя знакомое ощущение, когда дела идут даже хуже, чем казалось. — Что вы на войне.

— Я — в самом деле! А вы — выдающийся чемпион, рыцарь и военачальник на тайной службе Папы!

Барон Рикард наклонился и прошептал на ухо Якобу, его дыхание было холодным, как зимний сквозняк:

— Я был обязан рассказывать о тебе очень лестно.

— Вы — родственник знаменитого Якоба из Торна, который снял осаду Керака во время Третьего крестового похода?

Якоб прочистил горло, раздумывая, как ответить на этот вопрос не солгав. К счастью, барон успел первым и похлопал его по плечу:

— Одна кровь, я полагаю!

— Я знал это! — граф торжествующе потряс кулаком. — Мой дед был в крепости в то время и никогда не уставал рассказывать эту историю! Он говорил, это была лучшая чёртова атака, которую он когда-либо видел! Эльфы обратились в бегство! Прославленные предки, да?

— Поколения военного опыта, — сказал барон, — И все в вашем распоряжении.

Мать Винченца посмотрела в небеса:

— Спаситель даёт праведникам нужные инструменты.

— Есть у Неё такая привычка, — пробормотал Якоб сквозь стиснутые зубы.

— Ваш соратник рассказал нам о вашей святой миссии. — и Радосав набожно обвёл свою грудь указательным пальцем. — Как мы понимаем, вы потеряли принцессу.

Якоб устало похлопал себя по карманам:

— Кажется, у меня на одну меньше, чем когда я отправлялся из Святого Города.

— Естественно, — сказала мать Винченца, — Мы готовы оказать всю возможную помощь посланнику Её Святейшества.

— Но не просто так, верно?

Священница развела руками:

— Увы, и у нас есть свои святые миссии.

— Усмирить Йованку, надоедливую графиню Печскую! — прорычал Радосав.

— И расстроить амбиции её покровителей из церкви Востока, — добавила мать Винченца. — Проклятые колесники! Неужели нет конца высокомерию архиепископа Дардании?

Барон Рикард грустно покачал головой:

— Когда же эти проклятые церковники перестанут вмешиваться в политику?

— Итак, подведём итог… — Якоб сполз с телеги. — Вы втянуты в пограничную войну… — колени чуть не подогнулись под его весом, но он сумел устоять на ногах. — С соседней дворянкой… — он мучительно выпрямился, мучительно сжал ягодицы, мучительно отвёл плечи назад и встал так близко к ровной осанке, как только мог. — С одними Западная церковь, с другими — Восточная.

Обычная уродливая война за чужие интересы, которую враждующие церкви-побратимы ведут последние три столетия. По сути, та самая, которую их миссия в Трою должна прекратить.

— Вы сразу видите суть! — яростно согласился граф, ударив по борту телеги с трупами и заставив её качнуться. Он был из тех людей, которые не могли ничего сказать тихо и ничего не могли сделать аккуратно. — Может быть, мы сможем помочь друг другу?

— Будем надеяться, — пробормотал Якоб.

— Помогите усмирить своенравную графиню на поле боя, а я помогу выследить сбежавшую принцессу! Как вам это?

Это звучало как надвигающаяся катастрофа. Или, может быть, уже случившаяся:

— Честно говоря, в последнее время я стараюсь избегать полей сражений.

Барон Рикард ухмыльнулся:

— Но получается не очень.

— Как бы мы ни пытались уклониться от нашего божественного призвания, — сказала мать Винченца, — Святые приведут нас обратно к нему.