Дьяволы полностью

Графиня заглянула в клетку, словно проницательный посетитель, обнаруживший в пудинге отрезанный палец ноги:

— И что у нас тут?

— Шпионы, осмелюсь предположить. — графиню сопровождал исключительно высокий, тощий и лишённый чувства юмора священнослужитель, головной убор которого почти касался потолка подвала, и который, как и серебряное колесо с пятью спицами, указывал на принадлежность к старшим священникам Восточной церкви, и делал его ещё более высоким, тощим и лишённым чувства юмора.

— Шпионы? Нет, нет. — казалось, Бальтазар был проклят бесконечно повторять один и тот же разговор со всё более ничтожными результатами. — Простые странники на пути к стоячим камням возле Никшича...

— Ты не похож на друида, — сказала графиня.

— Друид? Нет, нет, нет. — его смешок медленно умер в одиночестве. — Хотя... можно было бы заметить... — боже, что он нёс? — …что быть друидом — это не вопрос внешних атрибутов, а мышления и убеждений… — недели голода, истощения, деградации в компании монстров, казалось, сделали его совершенно неспособным к убедительной речи. — …хотя, теперь я понимаю, что смысл вообще не в этом…

— Спаситель, защити нас, — пробормотала Баптиста с тяжелейшим вздохом.

— Я так далек от друида, как только можно быть! — провозгласил Бальтазар, надеясь закончить убедительно.

— Тогда зачем тебе камни? — Священник прищурился, и это гораздо больше напоминало Бальтазару присяжных на его суде, чем хотелось в этот момент. — Ты маг?

— Маг? — Бальтазар прикусил кончик языка. Месяцами его намеренно неправильно классифицировали на каждом шагу. Наконец, когда к нему обратились подобающе его талантам, он был вынужден это отрицать. — Ха! Нет. Маг? Все, что угодно, но не... Меня зовут Бальтазар Шам Ивам Дракси, я скромный… человек, и я чувствую, что произошло обычное недоразумение…

— Так тебя приглашали в мои владения? — накрашенные губы графини округлились от удивления. — Я уверена, что запомнила бы составление подорожной с таким длиннющим именем.

Бальтазар прочистил горло:

— Ну, может быть, признаюсь, не совсем приглашали…

— Не совсем? Или просто не приглашали?

— Ну, не приглашали…

— Так чьё это было недоразумение?

Это, как и большинство событий за полгода с момента его осуждения, не совсем соответствовало ожиданиям Бальтазара.

— Боюсь… мы как-то начали не с той ноги…

— Может быть, ты неправильно понял, на какой ноге стоишь?

— Вполне может быть, очень может быть! — боже, он что, переминался с ноги на ногу? Его смешок стал определённо смущённым. — Я действительно здесь только из-за неизбежных обстоятельств, связанных с нападением на море, которое само по себе было результатом непредвиденного отклонения в сторону Венеции, прискорбного инцидента с домом мага-иллюзиониста — дисциплина, больше подходящая для дешёвых шарлатанов, чем для настоящих магов…

— Ты хотя бы не один из них?

— Я? Нет. Волшебник? Ха! В самом деле, мы должны быть уже на полпути к Трое...

— Троя? — спросил священник, наморщив лоб так, что это напомнило Бальтазару судью на его суде. — Какое у тебя дело в Трое?

— Ну... э-э-э… о... хм-м. — Бальтазар потёр виски, где, казалось, выступил пот. — Можем ли мы... начать снова...?

— Итак! — Баптиста неторопливо подошла, чтобы избавить его от страданий. К тому времени это было уже убийством из милосердия. — Вот это в наши дни называется графиней? — она посмотрела себе под нос, вынужденная поднять обе руки, поскольку они были скованы вместе, чтобы выровнять поля шляпы указательным пальцем. — Графскую корону надевают на любой кусок древнего дерьма.

Такое мимолетное облегчение, которое Бальтазар почувствовал, когда его прервали, было сметено волной шока такой силы, что вместо вдоха получился едва слышимый писк где-то в верхней части носа.

Графиня в похожем шоке уставилась сначала на Баптисту, затем на Бальтазара. Её ноздри раздулись от ярости:

— Откройте эти ворота немедленно, — выдохнула она.

Ключ загрохотал в замке, и Баптиста вышла, в то время как Бальтазар отодвинулся от неё так далеко, как позволяли ограниченные размеры камеры, размышляя, сможет ли он, например, уйти, сказав, что они никогда не встречались. Графиня Йованка шагнула вперёд, носки её начищенных сапог для верховой езды и носки грязных сапог для долгих пеших походов Баптисты почти соприкоснулись.

— Разве ты не слишком… высокая, — прорычала графиня, глядя вверх, её макушка едва достигала подбородка Баптисты. — Возможно, мне придется тебя укоротить.

— Тебе следует поторопиться, — сказала Баптиста. — Пока я случайно на тебя не наступила.

Наступила чрезвычайно отвратительная пауза, во время которой Бальтазар успел тщательно продумать, что избежал сожжения в Священном Городе за преступление, которое он, несомненно, совершил, только чтобы быть повешенным в сельской Сербии за преступление, о котором он даже не помышлял.

Затем обе женщины расхохотались. Графиня схватила Баптисту за лицо и потянула вниз, чтобы поцеловать в обе щёки: