Дьяволы полностью

У брата Диаса не было слов. Честно говоря, ему было трудно дышать здесь внизу. Он чувствовал головокружение. Как будто земля могла внезапно уйти из-под ног. Он изо всех сил пытался ослабить воротник. Всё, чего он хотел — комфортная жизнь под солнцем. Чтобы легкомысленные воспринимали его всерьёз, неразумные считали мудрым, а неважные считали его важным. Вместо этого по непонятным причинам он обнаружил себя общающимся со шрамированными рыцарями и натурщицами на полставки, чтобы столкнуться с неизвестными опасностями, достаточно ужасными, чтобы угрожать Божьему творению, и всё это не приближаясь слишком близко к клеткам, в которых содержалась его паства.

— Я провел много лет в монастыре, — почти плакал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Вдали от всего, в основном в библиотеке. Чуть поработать над счетами, чуть поработать в саду и с травами..., — Боже, помоги ему, он начинал желать вернуться. — У меня действительно нет... никакого опыта с... — жест брата Диаса охватил подземелье ведьм-инженеров, в котором находились голый волшебник, исчезающая эльфийка, престарелый вампир, не говоря о чём-то, слишком плохо себя ведшим, чтобы содержаться в такой компании. — Со всем этим.

— У твоей предшественницы был опыт, — сказал Якоб из Торна.

— У других не было, — сказала Баптиста, грустно крутя ключи на кончике пальца.

— Что с ними стало? — спросил брат Диас, отчаянно ища проблеск света в конце того, что начинало казаться очень тёмным туннелем. — Новое назначение?

Баптиста поморщилась.

— Мать Феррара была очень… жёсткой женщиной. Полной веры. Полной рвения.

— Ха, — проворчал Якоб.

— Но жёсткие вещи склонны… под экстремальным давлением… ломаться вдребезги.

— Экстремальным, — повторил брат Диас, — давлением?

— Понимаешь? — Баптиста положила руку ему на плечо. Если это должно было успокоить, то усилия пропали втуне. — Часовня Святой Целесообразности — не то место, где можно… Быть догматичным без остатка.

— Хм, — проворчал Якоб.

— По моему опыту — всему моему богатому опыту, как я уже упоминала… — Баптиста обняла брата Диаса, не желавшего этого, и рукоять одного из многочисленных ножей ткнула его в бок, — Значительному опыту… если относиться ко всему как к битве, то рано или поздно, и, скорее всего, рано…

— Проиграешь, — прорычал Якоб, мрачно глядя в тень.

Брат Диас прочистил горло. Раньше ему обычно не требовалось прочищать горло, но в последнее время приходилось делать это перед каждой фразой.

— Я бы не стал оспаривать горизонты твоего опыта…

— Тогда мы прекрасно поладим! — отозвалась Баптиста.

— …но ты, кажется, так и не объяснила, что конкретно стало с моей предшественницей.

Якоб снова перевёл взгляд серых глаз на брата Диаса, словно только сейчас вспомнил о нём.

— Она мертва. — и он захромал обратно тем же путем, которым пришёл.

— Мертва? — прошептал брат Диас.

— Мертва, нахрен. — Баптиста на прощание сжала его плечи. — Мёртвая как сама смерть, нахрен.

— Никто не сомневается… — сказала высокая кардинал Бок, выглядевшая доброй, хотя её мысли, кажется, всегда витали в иных местах.

— Как вы её назвали?

— Алекс, — сказал герцог Михаэль.

— Никто не сомневается, Алекс.

Не совсем верно было сказать, что не сомневается никто. Алекс, например, очень сильно сомневалась. Она чувствовала себя одним огромным сомнением. В любой момент они поймут, что вместо давно потерянной принцессы нашли кусок дерьма. Но Кошёлка всегда говорила: «Никогда не признавай ложь». Скажи правду, и ты влипла. Цепляйся за ложь: «Ничего не знаю». Лги до самого эшафота, лги с верёвкой на шее, позволь им похоронить твой лживый труп, стойко придерживающийся россказней. «Правда — это роскошь, которую такие, как ты, никогда не смогут себе позволить».

— Эти ваши полмонеты, — сказала кардинал Бок, ведя её по холодному лабиринту Небесного Дворца с бешеной скоростью, — И родимое пятно, и ваш дядя, полностью убежденный…

— Полностью, — сказал герцог Михаэль, одарив Алекс полуулыбкой, но она была благодарна и за это.

— ...так что ни у кого здесь нет сомнений, но когда вы доберётесь до Трои... если вы доберётесь до Трои... они захотят быть уверены абсолютно. Я имею в виду, их можно понять. Вы ведь наследуете не бабушкину сырную лавку, не так ли?

— Нет, — сказала Алекс с лёгким тоскливым смешком. Сырная лавка была бы отличным вариантом. Она бы прекрасно справилась с сырной лавкой. Её уровень ответственности.

— Так что это просто дополнительная маленькая уверенность. Просто глазурь на булочке. — Бок задумчиво похлопала себя по животу, затем взглянула на одну из молчаливых священниц, спешащих за ними, — Сестра Стефана, не могли бы вы сделать заметку о поручении сходить за булочкой для меня? Я испытываю необходимость в этом. Кому-нибудь ещё? Булочку? — Алекс придерживалась политики никогда не отказываться от еды, но прежде чем она успела сказать «да», кардинал Бок замерла перед массивной дверью, окружённой вооруженными стражниками. — О, мы уже на месте.

Она начала творить рукой круг: