– А вытащил знаешь что?
– Что? – Выдохнул Степка.
– Полное ведро человеческих костей.
– Степа! – Раздался голос за его спиной и оба вздрогнули от
неожиданности.
Мальчик обернулся.
– Что случилось? Что у тебя с лицом? – Ахнула мама.
– Упал. – Ответил он и выразительно взглянул на маму – мол, не спрашивай при девчонке-то.
– Здравствуйте, – поздоровалась Аня.
– Здравствуй, – ответила ей женщина, улыбнувшись. – Вижу, ты времени зря не терял. – Она подмигнула девчонке. – Лариса. – Представилась женщина и добавила: – Просто Лариса, без теть и прочего.
– Аня.
– А что же вы на улице стоите? Пойдемте в дом, меня таким пирогом угостили…
Аня покачала головой.
– Простите, эээ… Лариса. – Ей было непривычно обращаться к взрослой женщине просто по имени. – Мне домой пора, я бабушке обещала не задерживаться.
– Хорошо, Анечка. Ты к нам завтра заходи, поболтаем.
Аня кивнула и густо-густо покраснела.
– Пока, Степ. Досвиданья.
– Пока. – Бросил Степка.
Мама улыбнулась ипомахала на прощание. Скованно и неестественно, словно марионетка. Степу прошибло холодным потом.
– Ма-а-ам, – протянул он так жалобно, что сам не узнал свой голос. – Пойдем в дом, а?
Всего в доме было три комнаты – дедова, дальняя; маленькая, так называемая «детская», которую заняла мама и проходная гостиная. Обстановка по-советски скромная, без излишеств – в детской кровать-малютка, стол, колченогий стул со спинкой, шифоньер. В дедовой – тахта, тумба с дисковым телефоном и большой шкаф-купе. В гостиной стоял диван, слева обеденный стол с задвинутыми стульями, комод, на котором громоздился цветной «фотон» с рогатой антенной, трельяж (зеркал в створках не было) примостился в углу.
Воздух в доме был тяжелый, пыльный, смешанный с запахом нафталина, старых газет и лекарств, но больше всего Степку покоробило от странного чувства «взгляда в спину». Раньше он читал о подобных ощущениях, но никогда не испытывал ничего подобного.
– Обживемся, – сказала мама. Они пили чай с вкуснющим пирогом, которым Ларису угостила соседка Лена. – Папа звонил, ему предложили выгодный контракт, но придется задержаться почти на месяц. Зато потом обещал полгода быть дома.
– Так уж и полгода? – Хмыкнул Степка.
Ночью Степку разбудили шаги. Кто-то подошёл к двери и стал дергать ручку, она медленно проворачивалась, вот-вот поддастся… Степа лежал в кровати и не мог даже пошевелиться – тело одеревенело и покалывало. Дверца шкафа скрипнула и открылась. Со шкафа вывалилась что-то тяжёлое – в темноте степка не различал контуров, но отчетливо слышал шлепок. Послышалась какая-то возня и мерзкое хихиканье где-то под кроватью, у изголовья. А потом в край одеяла вцепилась крохотная детская ручка и потянула на себя. Степка скосил взгляд, в темноте блеснули два янтарных глаза.
Под кроватью снова хихикнули и тонкий детский голосок запел:
