Через несколько лет, он перебрался на свалку, где теперь построили Олимп. Там, на свалке, он, обьявил себя пожизненным смотрителем портала, находящегося в старой котельной. И его поддержали. Примечательно, что бомжи, имевшие опыт знакомства с Барбарой вживую - отрицали наличие какой-либо патологии и считали , что Патриарх в такие моменты ловил банальную алко белку. Они шутливо называли это превращением из Коли (так звали Патриарха) в Валеру (немного созвучно с Барбарой) И жеманное поведение Коли с яркой сексуальной подоплекой их совершенно не смущало при этом.
А как же протест и оппозиция - спросите вы... Они остались, но преобразились до неузнаваемости, обретя мудрость и истинное понимание вещей в той сущности, которая доступна лишь обыкновенному человеку с тяжёлой судьбой. Таким образом , потерпев фиаско с разрушением и трансформацией мирового порядка - Патриарх создал свой собственный мир и в нем ещё один мирок поменьше, а внутри ещё один - ещё меньше...и так далее. Назовём это архетипом матрешки - столь распространённым среди людей.
Теперь, уже многие годы, он не выходил на улицу из котельной, предпочитая жить в полумраке. Глаза его стали белесыми и мутными, здоровье организма было на грани распада, но зато он теперь управлял своим собственным государством. Вёл войну, выстраивал политический курс, управлял экономическими процессами и , иногда, крайне редко- наслаждался мыслью о том, что он теперь монарх. Император бомжей. Царь нищебродов. Король алкашей. Повелитель пьяни и швали... И только Барбара, не мечтала ни борьбе и ни о власти, совершенно не интересовалась политикой, а просто жила- радовалась жизни, рисуя картины про космос, и предаваясь банальным плотским утехам- конечно в те по-настоящему редкие часы, когда волшебный случай - позволял ей появится... Такая вот чернуха случилась по жизни с человеком. Мир, который казался ему тёмным, несправедливым и трагичным - материализовался, став его реальной жизнью и сделав его своим знаменем.
24
Небо поливало мелким холодным дождём этот серый, осенний день. Проходя сквозь восточный КПП на территорию Олимпа, майор был в ужасном похмельном состоянии. Двое суток пьяного кутежа в тёмных готических залах Котельной довели его организм до нервного потряхивания и нестерпимого желание пить дальше. Алкогольная ломка требовала ещё хотя бы пару рюмок, чтобы расслабить нервную систему и дать ферментам печени пищу для деятельности. В тот момент майор решил, что сегодня надо выходить из этого неприятного штопора, который длился, в силу обстоятельств , уже несколько дней. Но выходить надо было плавно. Помятое лицо майора с запачканной бейсболкой , неровно одетой на голову - двигалось по периметру Олимпа в сторону особняка, который Тиссе недавно отвоевал у покойного хаускипера. Проходя мимо таблички, указывающей, что на территории курить запрещено, Тиссе на секунду предался воспоминаниям о последних двух днях и не без улыбки оценил тот факт, что ему удачно удалось вырваться из этого страшного подземелья, словно из холодной и безнадежной тюрьмы. Все это очень затягивало, заставляя проваливаться в эту алкогольную бездну все глубже и глубже. И вся эта тёмная пещерная энергетика, зыбучими песками тянула вниз при любой мысли или попытке вернуть сознание в реальный мир... Тиссе эти два дня медленно ехал вниз, словно в вагонетке по рельсам, все глубже уходя в бездонную тьму шахты Портала.
Но ему удалось сбежать из лап Патриарха и его второй внутренней сущности по имени Барбара, хотя она, признаться, гораздо более приятный собеседник, чем Патриарх. И, откровенно говоря, более привлекательная личность, не лишенная некоего обаяния.
Майор, в это мгновение поймал себя на мысли , что испытывает умиление от этих воспоминаний и даже немного раздосадовался, осознав, что, возможно, больше никогда не увидит Барбару. Несмотря на то, что она живёт совсем рядом. Эти два дня были очень необычными и переполненными веселым пьянством, острыми шутками и другими, весьма пикантными вещами...
Однако задерживаться далее там было уже крайне опасно и Тиссе это знал. Если бы Барбара спряталась обратно внутрь, снова выпустив наружу сущность Патриарха - то убежать оттуда было бы уже маловероятно. Потому как у Патриарха, совершенно очевидно, не было мысли отпускать Тиссе на волю. Он хотел, чтобы майор присоединился к ним.
Эти два дня Тиссе ходил по очень тонкой грани , очень умело пользуясь эротическим любопытством Барбары. Как только ее движения замедлялись, мимика каменела, а взгляд становился стеклянным - у Тиссе было всего несколько секунд , чтобы успеть вновь , уже в который раз , начать играть и петь на гитаре ту роковую песню, которая позволяла Барбаре оставаться в реальности. Песня Space Oddity удерживала Патриарха все это время внутри, пока Тиссе весьма недурно проводил время в компании весёлой и раскрепощенной кокетки-художницы.
