– Свежая кровь… – полушёпотом, поприветствовал парня главарь.
Он стоял, скрестив руки на груди и слегка прищурившись, словно целясь, чтобы нанести удар… или выстрелить. Дитфрид не хотел выяснять точно. Пока что он знал только то, что Бруно Оствальд австриец. Очень сильный акцент с примесью чего-то…
– Тебе это точно нужно, парень? – спросил Бруно.
– Да. – ответил Дитфрид, к своему удивлению, уверенным голосом.
– Это был риторический вопрос. – слегка приоткрыл глаза Бруно, – Разумеется, нужно. Иначе зачем тебе сюда являться.
Дитфрид молча уставился на главного. Совсем чуть-чуть выше его самого, бледно-зелёные глаза, пепельно-белые волосы. С виду, обычный мужичок лет сорока, у которого наверняка уже есть старший и младший ребёнок и жена.
«Так и выглядят лидеры. Неприметно, как все. Прямо как убийцы…».
– Скажи мне, парень. Почему ты хочешь стать одним из нас?
Дитфрид ответил, как на духу:
– Я не хочу, чтобы ублюдки заселяли этот город и указывали мне, коренному жителю, как мне жить.
На несколько секунд повисла тишина. Дитфрид видел краем глаза и
Бруно смотрел Дитфриду прямо в глаза.
Теперь, полностью открытыми. Оценивающе, с тенью ухмылки.
– Присядь-ка. –
Сделав шаг назад, Дитфрид сел.
Бруно расцепил руки, и теперь стал в полтора раза шире. Дитфрид ещё раз убедился в том, что комнаты в этой квартире узкие… «…даже слишком».
– Твоя… цель, если можно так выразиться, – начал Бруно, – совпадает с нашей.
– Мы тоже не хотим, чтобы нелегалы здесь устраивали беспорядки и диктовали свои условия нам, другим жителям и тем, кто называет себя премьер-министром земли Северный Рейн-Вестфалия и… тому, кто называет себя федеральным канцлером Федеративной Республики Германия.
Он облизнул губы.
– До правительства нам не добраться. – он развёл ладонями, – Не до местного, не до, уж тем более, федерального. Единственное, на кого мы можем положиться, это на самих себя, а надеяться мы можем на таких как ты. – он сомкнул ладони, указывая на Дитфрида, – Молодых ребят, которых, как и нас, остоебенило количество мусора с ближнего востока.
Он выдержал паузу.
– Но, – Бруно слегка наклонил голову влево, – говорить можно что угодно. И думать тоже. Ублюдками можно называть также, кого-угодно… – он вздохнул, – так что, пока, я тебе не верю от слова совсем… и не поверю, пока ты не докажешь, что твои слова сопрягаются с твоими действиями.
Дитфрид сомкнул передние ряды зубов. «…Наконец-то!».
– Сейчас мы поедем в одно место, где ты сможешь проявить себя. Если ты справишься – ты с нами… а если нет, Уэнделл покажет тебе что будет, если пиздеть просто так.
Чуть нагнувшись вперёд, так, чтобы затмить своей головой свет сквозь дешёвую, бесцветную люстру, Бруно спросил:
– Тебе всё понятно, Дитфрид Ангер?
– Да. – ответил парень.
– Отлично. – Бруно сделал два шага назад и громко хлопнул в ладони, – Парни, выдвигаемся. – не менее громко, скомандовал он.
Дитфрид едва не рухнул с табурета.
Во-первых, из-за чрезмерной воодушевлённости, а во-вторых, из-за синхронного подъёма троих справа.
2
Дитфрид уже успел задним числом понадеяться, что сюрреализма на сегодня хватит… но, кажется,
Изношенный, чёрный Mercedes-Benz W201 остановился на краю тротуара в середине гетто. Дитфрид не знал, на какой они улице и скорее всего, никто из присутствующих не знал. Этот район, видимо, так и назывался – Гетто.
Все кроме водителя, вышли из машины. Дитфрид вылез и вытянулся, стараясь не запищать.
Придя в себя, он вдохнул полной грудью… Пахло дымом.
«Такой запах обычно доносится из самодельной коптильни в виде бочки из ржавых листов металла. Так обычно пахнет копчённый угорь…».
