Дойдя до середины пешеходного перехода, она на секунду задумалась и вспомнила что не осмотрела проезжую часть… К счастью, на улице было только три человека, включая её…
Два градуса тепла и дождь, снова дали о себе знать.
«Может быть я паникую из-за того, что мне придётся пройти мимо
Позади, с правой стороны, послышался звук мотора. Ребека встала как вкопанная и выронила пакеты. Только через три секунды она поняла, что машина остановилась…
Раздался громкий хлопок. Женщина рухнула на спину, окрашивая асфальт собственной кровью и кашей из мозгов, вперемешку с раскрошившейся черепной костью.
Оставившая сквозное отверстие пуля, попала в столб светофора, чем спровоцировала короткий, но от того не менее жуткий, металлический звон…
…После которого, последовал вой автомобильной сигнализации и детская истерика.
1
21/07/2011
02:33AM
В Розеделцком клубе, который располагался в паре тройке кварталов от гетто, – на 100% заселённого выходцами из Средней Азии, – Матис Дётцер допивал свой последний джин на сегодня. Неважно, что новый день начался всего два с половиной часа назад. Матис знал, что такая моча с примесью ацетона, как джин, сегодня в него уже не залезет…
«…Сегодня четверг. День, когда в клубе достаточно людей с крайне правыми взглядами…» – непринуждённо вспоминал Матис. Он даже знал парочку таких кадров, но сейчас, всерьёз он мог думать только о Дитфриде, Адалрике и Джорге.
Дитфрид… Мальчишка, которого Матис нашёл у себя рядом с диваном, на утро, после недельного запоя. Двенадцать лет назад он подумал, что это шутка, но прочитав записку от проститутки, имя которой он (не)благополучно забыл, Матис понял, что это не шутка, а его сын.
В тот же момент он мимолётом вспомнил про гору странных писем, прочитанных им после бутылки хорошего пива. Это
Вот, прошло двенадцать лет. День рождения у Дитфрида будет через девять дней, а Матис не знает, что ему делать. Обычно ему везло, тратить деньги на развлечения и при этом не утопать в долгах… Но, так было пока он жил один. С появлением «цветка жизни» понадобилось покупать грунт, горшок и удобрения…
Матис сделал маленький глоточек.
…За Дитфридом, примерно через год появился Адалрик, чья мать, Аделия a.k.a. «Мюнхенская шалава», родила Матису первого ребёнка от себя и второго в общем. В отличии от первой матери, которую Матис даже не запомнил, Аделия разговаривала с «отцом нежеланного ребёнка» как монахиня, порицающая двадцатилетнего сорванца, за то, что он кинул презерватив в открытое окно её монастыря.
Матиса это бесило, и в то же время он понимал, что Аделия не сделала аборт и пожалела ребёнка… Ох, каким же кретином он был! Проститутка повидавшая и попробовавшая явно больше чем сам Матис Дётцер (!), родила ему ребёнка, которого будет воспитывать одинокий двадцатилетний пьяница…
Закончив с бутылкой джина, Матис, едва сдержавшись чтобы не запустить её на пустую маленькую сцену, – похожую на ту, что была в CBGB-OMFUG3, – вспомнил, почему он вообще сегодня пьёт. Не из-за того, что сегодня «день либерта-наци», и не из-за ностальгии.
Сегодня день рождения у дорогих Матису людей… У него самого и его третьего сына, Джорга.
2
– Что и сколько? – спросил Драйц, бармен этого «заведения».
Матис поднял взгляд со стойки, на вопрошающего. Каждый раз, когда он смотрел бармену в глаза, он сразу же вспоминал историю его прозвища…
Как-то пять лет назад, в клуб пришёл панк с ярким зелёным ирокезом, голый по пояс. – Тогда Драйц ещё был не Драйцом. Он был Августом, – Панк заказал бутылку виски и после двенадцати глотков залпом, поднял бутылку и собирался сказать «тринадцать», но вместо этого, упал в обнимку с пойлом и разбил себе голову… и бутылку.
Для Матиса всё ещё оставалось загадкой, как и почему за Августом зацепилось это прозвище… как бы да, звучало оно сносно, но история у него была крайне нелепая.
– Дай мне чего-нибудь… – Матис задумался и вслушался в музыку, играющую с динамиков на сцене. «Второй альбом долбанной Asking Alexandria. Хуже того,» Матис ещё знал английский, – …чего-нибудь, от чего я смогу забыть, что слышу.
