– Не то чтобы в последнее время, – уточнила Евгения. – Лет пять назад, когда Сашенька еще была жива и здорова.
– А о чем они разговаривали?
– Не знаю! – На лице хозяйки появилось недовольное выражение. – При мне они ничего не обсуждали, обязательно закрывались у нее в комнате или уходили из дома. А я, естественно, не прислушивалась к их разговорам, у меня нет привычки подслушивать…
– Не сомневаюсь. – Надежда на мгновение задумалась и неожиданно спросила: – А у вас в этом альбоме, наверное, есть фотографии Вадима, сына Александры?
– Конечно. – Евгения принялась переворачивать страницы. – Ну да… где-то тут должны быть… или тут… ну вот тут же точно должна быть…
Через несколько минут она подняла на Надежду удивленный взгляд:
– Я уверена, здесь были его фотографии. Их было очень много! А теперь я не могу найти ни одной… вот здесь, видите – осталось пустое место, и здесь тоже, а я прекрасно помню, что здесь была его фотография! Не осталось даже тех снимков, где они вместе с Сашенькой!
– Вот как! – Надежда с интересом взглянула на альбом. – А куда они могли подеваться?
– Ума не приложу! – Евгения пожала плечами. – Кому могли понадобиться старые фотографии?
– А Вадим… вы ведь говорите, что он не приходил к вам в последнее время?
– Нет, он совершенно меня забыл! Ну чего вы хотите – если он не навещал даже родную мать, какой интерес ему приходить к тетке?
Когда они вышли на улицу, Алка молчала. Надежда за много лет научилась различать оттенки ее молчания, как опытный врач различает болезни пациента по оттенкам белков глаз. В этот раз Алка молчала очень неодобрительно. У другого человека такое молчание могло означать только то, что человек не в духе, у Алки же Надежда ожидала близкого скандала.
– Что ты молчишь? – не выдержала она. – Если есть что сказать, то говори!
– Что говорить? – вскипела Алка. – Что говорить попусту? Простить себе не могу, что снова пошла у тебя на поводу! Болтаемся по городу, разговариваем с совершенно посторонними людьми! Ну что нам дала беседа с этой теткой? Да ничего! Как оказалось, первая жена Люськи давно умерла и похитить его могла только с того света! Я, знаешь, материалист, в мистику не верю. В школе поработаешь – все бредни из головы вылетят!
– Это ты намекаешь, что у меня в голове одни бредни? – спросила Надежда обманчиво тихим голосом.
– Да я не намекаю, я прямо говорю! – Алку несло, и недосуг было выбирать выражения.
– Если у меня в голове бред, то ты – примитивно мыслишь. Дальше своего носа не видишь и ищешь немедленной выгоды! – в запале заговорила Надежда. – На самом деле разговор с сестрой Александры может быть очень полезен, надо только осмыслить его…
Тут она заметила, что Алка ее совершенно не слушает. Подруга наливалась злостью и обидой. Долго в таком состоянии Алка находиться не могла, однако скандалить на улице все же было неприлично. Поэтому Алка развернулась кругом и пошла прочь от Надежды, печатая шаг и держа спину неестественно прямо.
«Ну и пожалуйста, – подумала Надежда, – ну и сама как-нибудь справлюсь с этим делом. Мне не привыкать. А от Алки все равно помощи мало…»
Надежда Николаевна явилась домой, полная благих намерений. Что там ни говори, а она действительно в последнее время пренебрегает своими обязанностями хозяйки и владелицы рыжего домашнего животного. Бейсик имел полное право быть недовольным. В самом деле, хоть и кормила его Надежда от души, стремясь загладить свою вину, но где, спрашивается, духовное общение? Все знают, что с животными нужно много играть, иначе у них портится характер. Тем более у Бейсика была в данное время повышенная нервная возбудимость, поскольку отсутствовал его любимый хозяин. Он-то, будучи дома, не дал бы коту пропасть от тоски. Так приятно было забраться к Сан Санычу на колени, когда он читает газету, сидя в кресле. Уютно светит торшер, Сан Саныч сидит спокойно, не вертится и не вскакивает из-за всякой ерунды. Хозяин всегда заранее кладет рядом с креслом телефонную трубку, чтобы не беспокоить кота во время сладкой послеобеденной дремы. Такому человеку и помурлыкать приятно, он всегда оценит.
