Диетлэнд полностью

– Что еще за Дженнифер? – спросила Шэрил Крейн-Мерфи.

От одной только мысли о бумажных посланиях в глотках мертвецов меня затошнило; я отодвинула тарелку. Я выключила телевизор и потянулась к телефону, чтобы позвонить маме. Мы разговаривали раз в пару дней. Если я не звонила, она начинала волноваться.

– Что за Дженнифер? – раздалось в трубке вместо приветствия. Мама никогда не пропускала новостной блок Шэрил Крейн-Мерфи. – Я тебе не рассказывала, что твой отец хотел назвать тебя Дженнифер? Тогда каждую третью девочку звали Дженнифер.

Она продолжала обсуждать преступление, рассказала мне, как несколько часов стояла в ужаснейшей пробке в тот день, когда нашли тела. Я лишь что-то согласно мычала в ответ. С тех пор как Делия переехала в дом для престарелых, мама жила одна в доме на Харпер-лейн. Я понимала, что ей там очень одиноко. Я всячески призывала маму и Делию продать дом и избавить нашу семью от этого каменного мешка с тусующимися вокруг него гляделами. Несмотря на мои бесконечные «Подумайте, как выгодно можно продать бывший дом Мирны Джейд. Особенно сейчас!», убедить мне их не удалось. Они были очень привязаны к этому месту. Для них это был дом родной. Читая книгу Верены, я столько раз в своих мыслях переносилась на Харпер-лейн, что мне начало казаться, будто я только-только уехала оттуда, хотя я не переступала порог дома Мирны Джейд уже четыре года.

– У меня тут своя тайна, – прервала я мамину болтовню об изнасилованиях и убийствах и изложила ей слегка отредактированную версию последних событий моей жизни. Мне необходимо было рассказать все вслух другому человеку; убедиться, что я не схожу с ума. Я решила умолчать о том, с чего все началось, – история Литы была слишком уж странной, – но я рассказала маме об «Уголке красоты», о Джулии Коул и ее просьбе.

Долгое время в трубке была тишина, пока, наконец, мама не протянула недоверчиво:

– Ты все придумала?

– Что именно?

– Все. Этот «Уголок красоты». Он и вправду есть под башней «Остен Медиа?»

– Вообрази себе Мэдисон-сквер-гарден, только под землей. С пола до потолка заполненный косметикой.

– Честно, даже не представляю, во что ты ввязалась.

– Ни во что я не ввязывалась. Они просто… нашли меня.

– Что такого ужасного случится, если ты дашь Джулии эти адреса?

– Эм… Меня уволят.

– Я спросила – ужасного. Увольнение оттуда – скорее праздник, а не похороны.

Мама была против моей работы на Китти. «Старушечка-побрякушечка» – так мама называла Китти. Мама хотела, чтобы я продолжала писать, стремилась к писательской или журналистской карьере. Случайно приоткрыв для мамы «дверцу» в тему обсуждения моей карьеры (точнее, отсутствия карьеры), я постаралась поскорее эту «дверь» захлопнуть. Я сказала, что сама решу, что мне делать. Потом ей расскажу.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила мама, уловив, что я хочу сменить тему.

– Ты это о чем?

Уточнять имело смысл. Как и читать между строк. Каждое мамино слово имело скрытый смысл. «Ты себя хорошо чувствуешь?» могло переводиться как «Ты принимала сегодня Y?», «У тебя депрессия?», «Тебя не посещали суицидальные мысли последние несколько дней?». Мама всегда волновалась. Поэтому она настаивала на таких частых телефонных звонках.

– Ты ведь регулярно выходишь на свежий воздух?

– Мам, я хожу на работу в кофейню каждый день.

– Я не об этом. Ты ходишь гулять? В парк, в кино…

– Конечно, – отрезала я.

Мы обе знали, что я лгу.

Закончив разговор, я глубоко вдохнула. Мне понадобилась пара минут, чтобы вернуться в мою нью-йоркскую жизнь – подойти к столу, включить компьютер, уныло взглянуть на знакомые символы на экране. Разумным, ответственным выбором было бы навсегда забыть о просьбе Джулии, но меня не покидало странное чувство, что все это ведет меня к чему-то новому, интересному, подальше от этой квартиры и этой жизни. Вон из диорамы.

Я скопировала электронные адреса в таблицу, все пятьдесят две тысячи четыреста семь адресов. Количество меня поразило. Я подумала о тысячах страниц, которые написала за эти годы, о том, что могла бы найти лучшее применение таланту слова. Пока файл с таблицей загружался, я беспокойно барабанила пальцами по сенсорной панели ноутбука, совсем как Лита когда-то по своим коленкам. Когда файл загрузился, я нажала «Отправить». Письмо улетело на почту Джулии, ничего уже не вернуть.

Через несколько минут я получила ответ:

Верена Баптист встретила меня на пороге суматошного (а то и сумасшедшего) дома из кроваво-красного кирпича. «Добро пожаловать в «Дом Каллиопы», – сказала она, не объяснив ни кто такая Каллиопа, ни почему дом так называется. «Ты дочь Юлайлы Баптист!» – хотелось воскликнуть мне, когда я увидела ее; просто для того, чтобы доказать самой себе: я все-таки здесь, рядом с живым человеком.