– Нет, ты только послушай, – вновь заговорила Верена и зачитала отрывок из свежего номера
Верена засмеялась, вырвала статью из газеты и положила в карман. Она уже прикончила сэндвич, свой же я держала в руке, все еще завернутый в вощеную бумагу: тунец с салатом и помидорами на ржаном хлебе. Я была голодна; на завтрак я съела только небольшую порцию овсянки (105 ккал) и зеленое яблоко (53 ккал). Уже прошло полдня, но я не спешила приступать к сэндвичу. В моей руке он был словно кирпичик в бумаге, что скрывала под собой тонны майонеза и сотен пять, а то и шесть, калорий.
– Вообще, мне не следует смеяться над всем этим, – сказала Верена. – Ненавижу жестокость, насилие и разрушение. Мои родители погибли в мясорубке из огня, осколков стекла и раскаленного металла.
Я представила, как языки пламени пожирают гигантские джинсы Юлайлы Баптист.
Верена отложила газету и уставилась на сэндвич:
– Ты что, так и не собираешься его есть?
– Это не входит в мою программу.
– Забыла, что ты теперь следуешь «Новой программе баптисток»? Повторяй за мной: «Никакого взвешивания и подсчета калорий!»
– Никакого взвешивания и подсчета калорий, – как попугай повторила я. За двадцать тысяч я готова была повторять все, что она попросит.
– Вот теперь другое дело. По «Новой программе баптисток» можешь есть все, что только захочешь.
– С таким подходом твой бизнес долго не продержится, – хмыкнула я.
– Ты знаешь, что индустрия снижения веса в истории самая прибыльная из обреченных на провал по определению?
– Знаю, читала в твоей книге.
Верена встала и направилась к угловому ларьку, чтобы купить шоколадный батончик. Сегодня на ней была выцветшая туника и джинсы; светлые волосы заплетены были в свободную, немного небрежную косу. Множество сотрудниц «Остен Медиа» спустились со сверкающих высот и разбрелись по ларькам с едой и кафешкам, чтобы «пощипать травку» в окружении простых смертных. Что ж, даже гламурным красавицам нужно питаться. Мне не нравилось сидеть там, где они все время проходили; но больше всего я боялась столкнуться с Китти. Когда я всматривалась в толпу, разыскивая Китти, какая-то женщина опустилась рядом со мной на скамейку. Она была закутана в бежевый тренчкот, несмотря на то, что сегодня было чудовищно жарко, а на небе не наблюдалось ни единого облачка. Глаза женщины скрывали большие черные солнцезащитные очки, а к уху она прижимала серебристый смартфон.
– Я не говорю с тобой, но говорю с тобой, – вполголоса произнесла женщина.
– Что? Вы… это мне?
– Конечно, тебе.
Женщина на долю секунды приподняла очки; я узнала Джулию. Она вновь опустила очки, отвернулась и, глядя в противоположную сторону, все еще не отнимая смартфон от уха, спросила:
– Сплетни про Китти есть?
Увидеть Джулию при свете дня было все равно что встретить привидение.
– Почему ты спрашиваешь меня?
– Ты теперь мой информатор. Мне нужны сплетни. Это ради благого дела.
Я не сказала, что знаю о планируемом разоблачении империи «Остен», – я знала тайну Джулии и была рада, что она не знает, что я знаю.
– У меня есть ее список идей для грядущих выпусков.
– Супер, – обрадовалась Джулия. – Перешли мне.
Это была не просьба, почти приказ.
– Как дела у Литы? – спросила я. Я думала о Лите и Джулии как о напарницах, хотя и никогда не видела их вместе.
– Она наконец вернулась к работе. Знаешь, она немного непредсказуемая.
Как ни странно, я скучала по Лите. Она появилась из ниоткуда, всюду следовала за мной по пятам, а потом просто исчезла. Я хотела и в то же время не хотела увидеть ее снова.
Верена вернулась с шоколадкой; она хотела было обнять Джулию, но та побледнела, отшатнулась, встала и обвела нас отсутствующим, невозмутимым взглядом, все еще прижимая телефон к уху.
– Меня не должны видеть рядом с вами, особенно с тобой, – негромко сказала она, указывая носом туфли на Верену. Она притворилась, что разговаривает по телефону, – улыбалась и шевелила губами, хотя с них не слетало ни единого звука. Наконец, она сказала: – Мне пора. У меня конференц-звонок с западным побережьем по поводу карандашей для губ, – и в следующую же секунду скрылась в толпе.
