Северус понимающе кивнул. Он знал по опыту, что клятва действительно могла предупредить суицид. Со своими студентами он обнаружил, что часто просто обещания сначала поговорить было достаточно, чтобы сорвать попытку самоубийства.
— Я бы сказал, — продолжал Люпин, — что потребность Гарри в молчании по этому поводу следует уважать. Не говоря уже о том, что, хотя я доверяю благоразумию Уизли, меня передёргивает при мысли о том, что произойдёт, если Министерство пронюхает об этом.
— Не говори мне о Министерстве! — вспылил Северус — внезапно прорвалось всё напряжение, пружиной закручивавшееся в нём все эти дни. — Тебе объяснить, как они смотрят на самоубийц? — выплюнул он и, поймав непонимающий взгляд Люпина, рявкнул: — Уверен, ты слышал о смерти моей матери!
— Боюсь, что нет, — покачал головой Люпин.
Это удивило Северуса, он полагал, что вся эта грязь была общеизвестна в школе. Другие чистокровные студенты, конечно же, не стеснялись обсуждать это. Хотя, если подумать, Люпин никогда не был склонен слушать сплетни.
— Министерство определило смерть моей матери как самоубийство, — сказал Северус убийственно тихим голосом.
Глаза Люпина расширились, лицо побледнело.
— Я… я этого не знал, — сказал он, потянувшись рукой к Северусу. — Мне очень жаль.
Северус подосадовал, что не чувствует себя достаточно хорошо, чтобы в гневе выскочить из комнаты, и ограничился тем, что выхватил свою ладонь из хватки Люпина.
— Избавь меня от своих сожалений, Люпин, — прошипел он, скрестив руки на груди.
— Министерство… неужели оно…?
— Конфисковало имущество моей матери? — процедил сквозь зубы Северус. — Смешало с грязью её имя и имя всей её семьи? Отказало в погребении её тела в фамильном склепе? Да — по всем пунктам.
— Северус… — Люпин явно расстроился.
— Неважно, — устало сказал Северус; у него не осталось сил злиться. — Это уже не имеет значения. Возвращаясь к Гарри — я поговорю с Артуром. Сегодня утром он прислал мне сову — он со старшим сыном прибудет сюда ближе к обеду, чтобы проводить нас.
— В таком случае я останусь до их приезда, — заявил Люпин. — Дамблдор подождёт.
— Я не согласен, — Северус покачал головой. — Думаю, тебе нужно немедленно сообщить директору, и я, конечно же, не хочу доверять это сове.
Он также очень хотел, чтобы Люпин оставил его в покое, а не хлопотал над ним, как нервозная сиделка.
— Если ты так считаешь… — Люпин вздохнул, неловко поёрзав, встал. — Можешь связаться со мной до вечера — полнолуние начнётся около шести.
Северус резко кивнул.
— Проверь Гарри перед уходом, — попросил он, не имея сил снова подняться по лестнице.
========== Глава 49. Назад в Нору ==========
— Тебе что-нибудь нужно, пока я ещё здесь? — Люпин стоял в дверях комнаты Гарри с Сопелкой на поводке, настороженно поглядывая на Хедвиг, которая приглушённо ухала и угрожающе крутила головой. Сопелка, пригнувшись, тихо зарычал.
— Нет, всё в порядке, — коротко сказал Гарри. «Только не от тебя», — обиженно думал он, продолжая бросать вещи в сумку, отказываясь смотреть на Люпина.
Профессор шагнул в комнату. Хедвиг это не понравилось: она сильнее закрутила головой, выдав нечто среднее между «крэк» и шипением, щёлкнула клювом и расправила крылья.
Сопелка тявкнул и зарычал на неё ещё громче.
— Прекратите, вы оба! — резко осадил их Гарри, отрываясь от упаковки вещей. Оба фамильяра затихли: Сопелка с тем пристыженным видом, который иногда выказывают собаки, и Хедвиг, с большим достоинством просто сложившая крылья и отвернувшаяся от незваных гостей.
— Тогда увидимся послезавтра, — кивнул Люпин, окинув его испытующим взглядом.
— Как вам будет угодно, — пробормотал Гарри, пожимая плечами. Ему даже нравилось, как звучит это выражение. Лёгкая дерзость позволяла ему чувствовать себя немного увереннее.
Профессор хотел было уйти, но Сопелка дёрнул поводок и заскулил. Гарри, оставив вещи, подошёл и почесал собаку за ушами.
— Прости, — тихо сказал он псу, — но с Хагридом тебе будет лучше.
В последний раз погладив собаку, Гарри позволил профессору увести её.
Остаток утра прошёл спокойно. Гарри услышал, как Снейп включил музыку в гостиной. Пластинка, по-видимому, ему нравилась, так как он проиграл её несколько раз. Это тоже соответствовало настроению Гарри, мрачному и сердитому. Некоторые песни отражали его собственные мысли.
Я холоден, как лезвие бритвы,
Напряжён, как струна,
Сух, как погребальный барабан*.
Мальчик горько усмехнулся, когда следующий фрагмент прозвучал так, будто кто-то швырял вещи и кричал на кого-то под музыкальное сопровождение. Певец сказал что-то о поисках своего любимого топора. Гарри подумал, что ему бы сейчас очень хотелось получить топор.
После некоторого раздумья он бросил в сумку мантию-невидимку. Всё ещё настороженная Хедвиг вопросительно посмотрела на него.
— Мы идём в Нору, — сказал ей Гарри. — Встретимся там, хорошо?
