Их судьбы объединяет мистическая взаимосвязь. Два голландца, Дик Адвокат и Гус Хиддинк, родились вскоре после Второй мировой с разницей менее чем в год. Оба стали футболистами крепкого, но не звездного уровня. Оба на закате игровых карьер подались в США. Оба превратились в прекрасных тренеров, которые, не имея общих агентов, тем не менее регулярно оказывались во главе одних и тех же команд – сборных Голландии и Кореи, ПСВ из Эйндховена.И вот в 2006 году мистика продолжилась: в одно время пути привели их в Россию. Адвокат возглавил «Зенит», Хиддинк – национальную сборную. Мало того, и выдающиеся успехи пришли к ним одновременно – в 2008-м! Потом они уехали: один в Бельгию, другой в Турцию. И все-таки вернулись, поменявшись ролями: ныне Адвокат – главный тренер сборной, а Хиддинк возглавляет клуб. Правда, не «Зенит», а «Анжи».В чем сходства и различия двух голландцев, уважают или ненавидят они друг друга? Насколько трудным получилось их познание России и привыкание к ним игроков? С кем Адвокату и Хиддинку пришлось конфликтовать, кто их друзья и враги? Каково их восприятие нашей страны, ее футболистов, тренеров, чиновников и политиков, журналистов, отношение к деньгам? Почему они так и не выучили русский? Какие силы стояли и стоят за каждым из них? Какой след, наконец, они оставят в истории российского футбола?Обо всем этом – новая книга обозревателя газеты «Спорт-Экспресс» и писателя Игоря Рабинера. Он прекрасно знаком как с Хиддинком, так и с Адвокатом. А потому способен, как никто другой, создать увлекательный документальный роман о приключениях двух голландцев в России.
Звонок на мобильном раздался около восьми вечера. Я уже стоял в дубленке на выходе из «Спорт-Экспресса», морально готовясь мерзнуть на февральском матче плей-офф Лиги Европы 2012 года «Локомотив» – «Атлетик» (Бильбао). Восемь градусов мороза, а деваться некуда: редакция поручила отчет писать.
«Ты сейчас где?» – без лишних предисловий спросил Герман Ткаченко, известный футбольный менеджер и мой давний знакомый.
«На выходе с работы в Лужники. Уже через час игра, надо бежать».
«А можешь не бежать и вообще туда не ехать? Есть кое-что поинтереснее».
Мне сразу стало ясно: с главным тренером «Анжи» что-то проклюнулось. Именно Ткаченко от имени клуба из Махачкалы в последние дни вел переговоры с потенциальными звездными кандидатами. Хорошо зная мой недурной английский, любовь к глубоким обстоятельным беседам и вопросы «на уровне», он помножил на все это авторитет «Спорт-Экспресса» – и был заинтересован в том, чтобы именно автор этих строк сделал первое серьезное интервью с мистером Икс.
Вот только срываться с места, когда на тебе висит отчет об уже почти начинающемся матче, было никак нельзя. Понятно, что в эксклюзиве газета заинтересована куда больше, чем в рядовом отчете – но времени для замены-то уже нет! Что я и объяснил Ткаченко, спросив, нет ли какого-то иного выхода. Он задумался и ответил: «Ладно, завтра утром в аэропорту. Подробности напишу попозже».
Прежде чем он, всегда стремительный, успел положить трубку, я успел задать главный для себя вопрос:
«Гус?»
Он секунду помедлил: «Нет. Фабио».
Внутри всё опустилось. Нет, не потому что мне так не нравился великий тренер Фабио Капелло. Как раз с ним-то познакомиться давно хотелось, как и с любым футбольным человеком такого масштаба. Хотя, по-моему, флюиды холодности и какой-то фанаберии, что исходят от итальянца, любви на расстоянии к нему не вызывают.
Но нет, не поэтому.
Просто мне безумно хотелось, чтобы Хиддинк вернулся. За два года, которые мы только переписывались эсэмэсками и ни разу не виделись, я по нему страшно соскучился.
Так скучают только по родным людям…
Разговаривал я чуть больше года назад для книги «Спартаковские исповеди» с Романом Павлюченко. И он признался, что в своей жизни играл персонально для двух тренеров. Владимира Федотова и Гуса Хиддинка. Когда тренировал кто-то другой – старался профессионально выполнять свои обязанности. А ради них – вкладывал не только умение, но и всю душу без остатка…
Я относился – и отношусь – к Хиддинку так же. Потому так и ждал его, услышав, что он может вернуться в Россию. Но прозвучало: «Фабио».
Отбарабанив отчет из Лужников, вскоре получил сообщение от Ткаченко: «В 12.45, Внуково-3». Подсчитал: пока доеду с футбола до дома, пока прогляжу профайл по Капелло, плюс выехать на всякий случай надо часа за два с половиной – на сон всего часа четыре. Ладно, не привыкать.
Люблю я эту штуку – подготовку к интервью с новыми для себя людьми. Кропотливую, въедливую, в какой-то мере монотонную – зато вы не представляете себе кайф, когда случайно найдешь какую-то ссылочку на неизвестное интервью с ним, а там – моря разливанные информации! Такой, какую очень мало кто о нем знает! А значит – повод еще для пары-тройки небанальных тем для разговора.
Глубокой ночью список вопросов для Капелло был готов. Его хотелось погладить – так я им был доволен. Правда, длилось это желание пару секунд – а затем я снова подумал: «Господи, ну почему же все-таки не Гус?!»
Да, я профессионально увлекся работой над вопросами к Фабио, завелся как надо, – но по отношению к собственной душе это был самый что ни на есть самообман…
До бизнес-аэропорта Внуково-3 на редакционной машине домчались с ветерком – оставался еще час в запасе. Бросилось в глаза, что неподалеку маячит микроавтобус Первого канала. Таких совпадений не бывает – значит, тут буду не я один. Ну, с телевидением мы не конкуренты, так что именно это – не страшно.
«Я на месте», – на всякий случай написал я Ткаченко: а вдруг уже и он с «клиентом» подъехал, и нечего расслабляться в машине?
И получил странный ответ.
«Мы будем к 12.45, небольшой эксклюзив для Первого, потом ты. Но могут быть сюрпризы».
Что это значит? Какие сюрпризы? Капелло закапризничает и от хорошего интервью откажется, ограничившись пятью минутами? Или…
Для «или» – какое-то даже не шестое, а двадцать шестое чувство подсказывало, что ничего в этой жизни исключать нельзя, – у меня было заготовлено пару листочков для других вопросов. И, еще не веря в реальность чего-то подобного, я на них что-то мало-помалу начал помечать.
Потом кто-то дал команду, и машину впустили на закрытую территорию аэропорта. Вошел в здание, затем в отдельную комнату – там уже расположилась камера Первого канала.
«Кто будет-то?» – спрашиваю. Они и сами не знают. То ли Хиддинк, то ли Капелло.
