Девушка полными ужаса глазами уставилась на Яковлева, не понимая, что происходит. Ведь они все должны были умереть. Она точно видела все это, так почему они живы? Хлопнула закрывшаяся дверь и винт стал набирать обороты.
– Нет! Нет!!! – забилась Софья в истерике, бросившись к двери. – Мы все умрем! Нельзя! Вертолёт взорвется!
– Что? Что ты такое говоришь?! Успокойся, – старался угомонить рыдающую вампиршу Яковлев.
– Может ли такое быть?.. – ошарашенно пролепетал Иван Дмитриевич Адашев, глядя на бледную жену, сидящую с круглыми от ужаса глазами. Но, вместо того, чтобы объяснять ей свои мысли, он развернулся к летчику и заорал: – Глуши винт, мы не летим.
– Что? – воскликнул Анатолий Иванович растерянно. Хозяин дома и так пребывал в расстройстве, не зная, как успокоить Лескову, у которой внезапно случилась истерика из-за перенесенных событий вечера, так еще и Адашев творит не пойми что.
И зачем только он согласился лететь без Клары? Как их успокоить?
– Прекрати! У нее просто истерика, – попытался он вразумить Адашева. – Мы летим, – это уже был крик летчику.
– Нет! – рявкнул Адашев. – Я что сказал, глуши винт!
– Да что за бред, это лишь нервы, – попытался вразумить его Яковлев, обернувшись к нему всем корпусом, что позволило Софье наконец высвободиться из его рук и, рванув ручку двери выскочить из вертолета.
Она так, торопилась, что споткнулась и упала на землю, но тут же подскочила, обдирая ладони и колени, и бросилась от вертолета подальше. Туда, где стояла растерянная группа вампиров, не понимающих, почему вертолёт не взлетел. Туда, где можно было вцепиться в живых, убеждаясь, что ты тоже еще жив, и смерть твоя была лишь видением.
– Послушайте… – начал было Анатолий Иванович, но Адашев его прервал:
– А если у девочки дар матери? Я не хочу на своей шкуре это проверять, – заявил он, после чего так же вылез из вертолёта, помогая спуститься и жене.
Яковлев растерянно смотрел, как все остальные тоже покинули салон, оставив его одного. Но мужчина не знал, что ему делать. Решала всегда Клара. Стоило выйти и спросить ее, как быть дальше. Софья меж тем, со слезами на глазах, убеждала Ольгу и остальных, что лететь нельзя.
– Я видела! Они пустили ракету и вертолет взорвался. Мы умрем, если полетим на нем.
– Клара, дорогая, – подошел Яковлев к жене с виноватым видом, – что делать? Может вы сначала полетите? У девочки случилась истерика, и она всех перепугала.
– Толик, отправь вертолёт. Пусть улетает.
– Что? Но зачем?
– Если это дар жизни, то полет – это смерть. А если нет, то, возможно, нападавшие решат, что мы улетели и отступят.
– Да, это лучшее решение, – согласился с ней Ермолов, поглядывающий в проход лестницы, ведущей к ним на крышу.
– Ну, раз ты так считаешь, – согласился Анатолий Иванович и, пригнувшись, побежал обратно к вертолёту.
Спустя минуту винт заработал с новой силой, поднимая в воздух серебристо-белую машину. Софья с замиранием сердца смотрела как вертолет поднимается все выше, разворачиваясь в сторону города. Неужели она действительно ошиблась и то видение лишь порождение ее воспаленного мозга? Может ли быть, что она лишила их возможности спастись? Она оказалась так слаба, что страх породил галлюцинации, которые могут стоить им жизни?
Взрыв, прозвучавший в воздухе, вышиб все стекла в ближайших окнах, на несколько мгновений осветил двор, заставив людей на крыше зажать уши руками. В нескольких сотнях метров от парадного крыльца на траву рухнули объятые пламенем останки вертолёта.
Софья смотрела на развернувшееся зарево испуганными глазами. Осознание, что смерть была так близка, шокировало. Как и факт, что у нее есть дар матери.
Вдалеке завыли серены.
– Наконец-то, – проворчал Адашев. – Я уж думал, что мы никогда не дождемся помощи от нашего хваленого Министерства, созданного, чтобы нас защищать, – сказал он, бросив на Воронову претенциозный взгляд.
Ольга, глядящая до этого вдаль, обернулась к вампиру.
– Можете не указывать мне на мои ошибки. Министерство проведет тщательное расследование, по окончании которого я готова понести наказание, если будет доказана моя некомпетентность. А также плохая работа доверенных мне структур.
– Иван Дмитриевич не указывает на ошибки, – усмехнулся хищной улыбкой Ермолов, буравя Адашева взглядом, – он выражает желание присоединиться к сотрудникам Министерства, чтобы своим опытом улучшить его работу.
На замечание Павла Иван Дмитриевич обижено сжал губы.
– Ладно вам, успокойтесь, – попытался примерить их Яковлев. Осознание, что спасатели рядом, сделало его более уверенным в себе.
Вскоре, действительно, дом окружили солдаты. Напавшие на загородное поместье Яковлевых постарались скрыться, отстреливаясь. Часть силовики убили, но несколько человек, в том числе и раненых, все же удалось захватить.
