Утро наступило внезапно и довольно поздно, по моим ощущениям. А еще ощущения говорили, что ночью по мне проехалось несколько катков и потопталось стадо слонов. Ныли все мышцы, и в таких неожиданных местах, что я боялась пошевелиться, чтобы не охнуть и не застонать. Кроме того, есть хотелось просто адски, и едва подумала о спрятанных в комнатном холодильнике заначках, желудок громко заурчал. Ну вот, зараза такая, всю конспирацию нарушил, а я-то думала по-тихому слинять, обойдясь без очередной порции душещипательных бесед., Не открывая глаз и откуда-то совершенно точно зная, что Верден уже давно не спит, напряглась в ожидании чего-то вроде «доброе утро, солнышко» или «как спалось, страстная моя?». Откуда в голову полезла вся эта чушь из бульварных романов в мягких обложках, не знаю: видимо, слишком сильны стереотипы.
— Глаза открывать будем, трусиха? — Альбинос в своем репертуаре, не оправдал моих ожиданий.
При этом продолжал обнимать одной рукой за талию — я лежала на боку, уткнувшись в его грудь и до ушей накрытая одеялом. В комнате было довольно прохладно, судя по моему холодному носу. Задержав дыхание, как перед прыжком в воду, я осторожно приподняла веки и наткнулась на пристальный, спокойный взгляд светлых глаз. Верден лежал, подпирая ладонью голову, и просто смотрел на меня, ожидая, видимо, первой реакции. Я не разочаровала. Наверное.
— И? — изогнула бровь, отметив, что голос еще хрипловатый, и откашлялась.
Глаз не отводила, хотя где-то на периферии сознания мелькнули остатки смущения — под одеялом, естественно, ни на нем, ни на мне ничего не было.
— Что «и»? — Губы Вердена дрогнули в намеке на улыбку. — В любви признаться, что ли? Или начать распинаться в том, как все было замечательно и какая ты вся из себя чувственная и сексуальная? — насмешливо заявил он, усмехнувшись шире — немедленно захотелось съездить по его физиономии, чтобы стереть эту чертову ухмылку. — Так первого нет, и ты это знаешь, а второе тебе уже известно и без моих слов.
— Ты просто песец какой-то ходячий, — сквозь зубы ответила я, раздраженная донельзя тем, как он легко просчитал ход моих мыслей. Оказывается, я мыслю дремучими стереотипами, ужас какой. И ведь опять, опять прав в каждом слове. На фиг признания. И подтверждение глубины моего падения, особенно от него, тоже туда же. — Всем спасибо, все свободны. — Я рывком выпрямилась, откинув одеяло и стараясь не ежиться от прохладного воздуха, и спустила ноги с кровати, повернувшись к Вердену спиной.
— Не, ну кофе в постель могу организовать, — до меня донесся тихий смех. — Но ты вроде его не особо любишь, да? И не горишь желанием задерживаться в моей постели дольше чем нужно. Так зачем заставлять?
Нагнулась, подняла с пола его джинсы и запустила в весело скалящегося альбиноса. Давай, давай, я тебе еще устрою небо в алмазах и ананасы на березах. Думаешь, теперь сама за тобой бегать буду? Угу, вот прямо щас все брошу и начну. Удержалась от вопроса, а что в таком случае ему вообще от меня нужно, — не знаю и знать не хочу, достаточно того, что упорно тащит в свою ячейку, — и начала одеваться, собирая с пола одежду. Взгляд Тима почти не напрягал, остатки стеснения решили, что после такого ночного марафона и безумства в душе глупо краснеть только потому, что кто-то слишком наглый в открытую пялится на твою голую грудь и попу. И чего там не видел, спрашивается? Я заправила свитер, надела рубашку, кое-как пригладила волосы и наконец посмотрела на Вердена. Он лежал, закинув руки за голову, до половины укрытый одеялом, и тоже смотрел на меня.
— Поцелуешь на прощанье? — Светлая бровь поднялась, а я чуть не поперхнулась от такого наглого предложения.
Мало, что ли, ночью целовались?! У меня вон до сих пор губы опухшие и болят… Я скупо улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.
— Бывай, герой-любовник, — демонстративно помахала ручкой и направилась к двери.
— Приходи в любое время, секси, — раздался вслед ехидно-насмешливый ответ.
Я промолчала и просто вышла, закрыв дверь. Пока в голове царила пустота, мысли попрятались по углам, отказываясь выходить и принимать участие в обсуждении дальнейшей стратегии поведения с Верденом. Я махнула рукой, решив не насиловать измученное непривычной ночной нагрузкой сознание, и занялась удовлетворением насущных нужд: есть и курить. А потом можно и поразмышлять…
— Судя по твоему помятому личику и встрепанной шевелюре, да здравствует секс? — раздалось со стороны Ольгиной кровати, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
Она сидела, поджав под себя одну ногу, и насмешливо ухмылялась, не сводя с меня блестевших от любопытства глаз. Я неопределенно повела плечами и полезла в холодильник.
— Типа того, — как можно безразличнее отозвалась, не желая вдаваться в подробности.
Ольга и сама прекрасно знает, каково оно, а сплетничать на тему мужиков и тем паче их достоинств, уподобившись каким-нибудь кукольным блондинкам, не хотелось.
