И я вспомнила свой старый норковый полушубок, который мне очень нравился, и я берегла его. Но потом, в один из не очень удачных для меня дней, во время резкой оттепели, водитель Камаза обрызгал его, и на мех попали реагенты, которыми обрабатывают наши дороги, и он начал потихоньку лысеть. Мне бы сейчас он пригодился и таким!
Мне вдруг вспомнилось, как выбирала его вместе с бабулей. Моя бабуля – очень колоритная женщина, считавшая себя, мою маму, а затем, и меня, потомками польской шляхты, укоренившимися ещё со времён Речи Посполитой на русской земле. Этому способствовали и её девичья фамилия – Михаловская, и множество родственников, живущих на просторах современной Польши.
Большую роль сыграло и имя моей бабушки – Эдита. Эдита Мирославовна Михаловская! Кто уже так «помог» ей, отец или мать, неизвестно, но представьте себе женщину с таким именем – отчеством, и всё сразу станет понятно!
Бабушка до безумия любила меня, хотя её дочь, моя «непутёвая мамаша» родила меня от «пролетария». Да, мой отец закончил только технологический техникум, но был в нашем городе на хорошей должности, получал неплохую зарплату, что позволяло моей матери никогда не работать, а заниматься только семьёй: мною, моим старшим братом Виталиком и отцом.
Что бы мне сейчас сказала моя бабушка, если бы узнала, в какое странное положение я попала? Скорее всего, она бы бросила одну из своих фраз, так похожих на афоризмы:
« Деточка, сначала помолись, а потом – действуй!»
Вот я сидела и молилась. Я никогда не была особенно ревностной прихожанкой ни в православной церкви, куда ходила моя мама с отцом, ни в костёле, куда, восстанавливая «польские корни» пыталась водить меня бабушка, но сейчас мне вспомнилась, почему-то именно молитва на латыни:
Pater noster, qui es in caelis;
sanctificetur nomen tuum;
adveniat regnum tuum;
fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra.
Panem nostrum quotidianum da nobis hodie;
et dimitte nobis debita nostra,
sicut et nos dimittimus debitoribus nostris;
et ne nos inducas in tentationem;
sed libera nos a malo. Amen
Я знала, как звучит она на русском, но имени в этом звучании мне сейчас очень чётко захотелось помолиться Господу. А потом я добавила уже от себя:
– Господь Всемогущий! Помоги! Объясни мне, неразумной, где я, и что происходит!
И тут небо с правой стороны начало заметно светлеть, и я поняла, что скоро наступит утро. Заставив себя через силу встать с места, я опять стала обходить валун, крепко держась за него, но меня постоянно шатало. Мой желудок без еды и воды уже не просто выводил рулады, а начал болеть. Я облизала свои губы сухим языком и посмотрела в ту сторону, где небо стремительно светлело: передо мною, от края до края, развернулось огромное каменистое плато. Я оглянулась назад. Там было то же самое.
Я была в непонятном месте, среди камней, одна! Только теперь я догадалась осмотреть то, в чём я была одета: на мне болтались какие-то тряпки, похожие на длинный балахон. В розоватом цвете занимающегося утра они казались грязно-серыми, с непонятными разводами и дырами, через которые просвечивало моё тело.
Тело! Вот оно то, что сейчас я поняла: кожа у меня никогда не была такой белой, и странное освещение придавало ей голубизну. Я медленно подняла правую руку: рука была не моя! Я посмотрела на ноги и увидела, свои или нет, босые ступни, на пятках которых были жёсткие мозоли. Ноги и руки – неимоверно худые, истощённое тело даже не с плоским, а вогнутым животом, да и грудь… Я, являясь обладательницей третьего размера, толстых бёдер и небольшого живота, уяснила только одно: тело не моё!
Вот это да! Не могла же я за… А сколько времени я здесь нахожусь? Я ничего не знала.
Что я помнила последним? Я надеваю кожаную куртку и смотрю на себя в зеркало: там отражается девушка с тёмно-русыми волосами, немного полноватая, среднего роста, с каре-зелёными глазами. Затем мама зовёт меня:
– Риту-у-усик! Долго не гуляй! Тебе завтра рано вставать!
Потом – тёмный холодный подъезд, и возле мусоропровода я слышу писк. Так может пищать только маленькое существо: крохотный, недавно родившийся котёнок. Я наклоняюсь вниз, одновременно включая подсветку на своём смартфоне, и чувствую резкий удар, боль, потом приходит темнота… Перед тем, как окончательно потерять сознание, я краем глаза вижу знакомый силуэт в красной бейсболке: меня ударил по голове мой сосед со второго, наркоман со стажем. Наверняка, подонок, забрал мой смартфон…
