Меж тем наши раздолбанные «жигули» уже успели миновать место «трагедии» и удалялись от него в направлении куда подальше. Куда именно? На одну из городских окраин, где временно позаимствованный транспорт будет брошен, ну а следов, которые могут на нас вывести, тут в принципе не наличествует. Пальчиков нет, из карманов ничего не выпадало, так что даже тачку жечь не надо. Наверняка решат, что шпана малолетняя угнала просто развлечения ради, покататься. Оно лучше всего будет. Горящие машины — это, конечно, с гарантией, но и внимание может привлечь. Не-а, оно того не стоит, если можно обойтись без столь радикальных мер.
Хорошо. Даже нытья насчёт очередной скинутой и выброшенной в мусорку пары обуви не последовало. Привыкает Геолог, стоит отдать ему должное. Привыкнув же, должен стать слабоуязвимым к тому, что раньше могло шокировать его относительно чувствительную в сравнении с Тротилом или тем паче Призраком натуру.
Мне тем временем, поскольку мы уже далеко от оставленной машины, да и времени прошло более часа, следует позвонить Степу. Порадую союзника, если он сам ещё не узнал по своим каналам. Гудки, опять они же. Есть контакт.
— Степ, наше вам с кисточкой.
— Итальянец, — вздохнули на том конце «провода». — Ты по делу или опять решил испытывать крепость моих истрёпанных жизнью нервов?
— Нервы нервам рознь. Тут птичка на хвосте принесла, что Грек медным тазом накрылся. Как говаривали римляне: «Sic transit gloria mundi». Хотя какая там могла быть слава у этого яркого представителя вида cretinusordinarius?
— Грек? — изобразил удивление Масальский. — И как его достали?
— Мне как-то не докладывали. Намекнули, что окочурился, а детали я и не уточнял. Оно мне надо? Наверно Моджахед постарался. Не сам, конечно, и не его убогие. Заплатил кому-то, есть такое предположение. Профи на просторах нашей необъятной имеются, особенно за щедрую то плату. Наверняка уже либо свалили из Новиграда, либо вот-вот это сделают.
Мне понятно, Степу понятно, что все звучащие слова есть полная лажа, но почему то я даже по мобиле сейчас не хочу подтверждать собственное участие. Ибо нефиг!
— Прости Господь и пресвятая дева Мария грехи его, — я только что не почувствовал, как Степ перекрестился. — Теперь Моджахеду уже никто и ничто не поможет.
— А те самые покровители понятно откуда и какой принадлежности?
— Кукла сломалась, её заменят, — небрежно произнёс мой собеседник. — Они беспокоятся только о непрерывности поставок товара.
— Но они уже прервались.
— Верно. Потому и недовольны. Потому хотят прекратить войну, которая мешает получать доход. Но поддерживать падающего в яму — это не их выбор.
Ясненько. Получается, Моджахеда реально сольют, сделают этакой искупительной жертвой, что бросят местной урле на заклание как компенсацию за Линя и особенно Грека. Прелестно, просто великолепно. Такими словами Степ шутить точно не стал бы.
— Неделя?
— Наверно, — подумав, согласился со мной тот, имея в виду срок, когда война если и не полностью завершится, то перейдёт в стадию добивания разбегающихся остатков проигравшей стороны.
— Преемник Грека?
— Не им решать. Из Москвы должны приехать Матрос и Башня, оба законники из старых и сильно уважаемых. Они решат, продвинуть на хозяйство Грека кого-то из местных — законника или же назначить положенцем одного из близких покойника. — любо «варяга» прислать, чтоб жесткой рукой всех пригнул.
— Новиград — город не самый простой. Не Северная Пальмира, но… Воровской «закон» тут силу не особую имеет, авторитеты все больше и больше под себя всё берут и брать будут.
— Не наша то печаль, Итальянец. Скорее наоборот. Ведь так?
— Так, — киваю на автомате, хоть и понимаю, что Масальский меня не видит, только слышит. — Тогда через неделю и начнём козырные карты разыгрывать?
Недолгое молчание и вот он, ответ.
— Да. Я уже присматриваю места под казино и несколько точек игровых автоматов. И буду увеличивать число бойцов. Такие места нуждаются в серьёзной охране.
— Понимаю. Сам тоже буду думать. Есть… определённые идеи.
— Поделишься?
— Вот как окончательно оформятся — тогда непременно и без сомнений. На связи.
— До встречи.
