Припарковавшись на краю деревни, Рауль повел Саманту по узкой мощеной булыжником улочке, напоенной ароматом ночных цветов. Впереди слышалась музыка. Улочка вывела их на площадь, заполненную народом. Рядом с каменным фасадом церкви на временно сооруженном помосте расположился оркестр. Часть площади занимали столы, уставленные едой и вином. Меж деревьев, окружавших площадь, тянулись гирлянды огней.
Только что закончился танец, звучали аплодисменты и смех. Рауль взял два стакана с красным вином и повел Саманту к одному из столов.
На помост вышла моложавая женщина в черном, с гитарой. Раздались хриплые криви и аплодисменты.
– Кто она? – шепотом спросила Саманта.
– Санта Педросса, известная местная исполнительница народных песен.
Женщина ударила по струнам и начала петь. У нее был приятный, хрипловатый голос, хорошо гармонирующий со стилем песни, и Саманта, не понимавшая ни слова, вдруг почувствовала, к своему ужасу, что слезы застилают ей глаза. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и сделала несколько глотков вина.
– О чем эта песня? – спросила девушка, Рауль обратил на нее холодный взгляд.
– О, обычная вещь. – Он чуть скривился.– Любовь без взаимности.
Я тоже могла бы выйти на сцену и спеть о такой любви, подумала Саманта с горечью и вновь отпила немного вина. Оно было крепкое и терпкое, что соответствовало ее сегодняшнему настроению.
Когда закончилась следующая песня, девушка спросила с иронией:
– Опять о неразделенной любви?
– Нет. – В мягком электрическом свете глаза Рауля казались светлее обычного. – В основе этой – старая испанская пословица.
– В самом деле? – спросила Саманта с дерганным весельем. – И какая же? Слишком много поваров портят суп?
– Не совсем. – Он угрюмо смотрел на нее через узкий стол. – Бери то, что очень хочешь, – бери и плати за это.
Улыбка сошла с ее лица. В этой сентенции девушке почудилось нечто, не то чтобы угрожающее, но глубоко беспокоящее.
За выступлением певицы последовало другое – комическое, если судить по взрывам смеха. Рауль не смеялся, но время от времени его тонкие губы подергивались. Он поймал взгляд Саманты и наклонился к ней:
– Артист дает всем мужчинам совет, как развлекаться на стороне и оставаться уверенным, что их послушные женушки не делают то же самое.
Саманта слегка отодвинулась и заметила колко:
– Действительно, как забавно для всех вас…
После концерта снова заиграл оркестр, и на маленькую танцевальную площадку стали выходить пары.
– Вы хотите танцевать? – спросил Рауль. Саманта внимательно посмотрела на него.
На его лице застыла надменная маска, к которой она уже привыкла. На самом деле он не хочет танцевать с ней – она знала это, – а только исполняет роль внимательного хозяина.
– Да, пожалуйста. С удовольствием.
Рауль, явно удивленный согласием, встал и повел ее мимо других столов. В этот момент девушка вспомнила, как они вчера лежали у моря, и это воспоминание опять обожгло ее. Она рискнула поднять глаза на Рауля и увидела, что он абсолютно спокоен. Между тем как она… Даже теперь, после того как несколько дней держала свои эмоции в кулаке, Саманта не была уверена в том, что он не догадывается о ее чувствах. И что не презирает ее еще больше.
Когда руки Рауля сомкнулись у нее за спиной, она попыталась прогнать печаль, но это не очень-то получилось. Конечно, он никогда больше не будет держать ее так, и весь остаток своей жизни она будет хранить воспоминание об этом единственном танце. Сначала воспоминание будет горьким, потом горько-сладким, потом, возможно, приобретет еще какой-то оттенок.
Закрыв глаза, она отдалась воле партнера. Саманта чувствовала, как напряглись его мускулы, когда он вводил ее в круг танцующих, чувствовала его руку на своей спине. Его голова слегка наклонилась, так что щека мягко касалась ее волос. Она слышала запах цитрусов – так пахнет его лосьон. И опять ее охватило отчаяние.
Танец закончился, и они отошли в сторону. Оркестр опять заиграл, и Рауль спросил равнодушно:
– Еще один танец?
– Нет, я не…
Но ей не дали закончить.
– Рауль! Рауль Гонсалес!
Тучный мужчина отделился от компании, сидевшей за столом поблизости, подошел к ним и похлопал Рауля по плечу, разразившись целым потоком испанских слов.
Рауль небрежно представил их друг другу:
– Сеньорита Браун. Луис Хименес.
Мужчина взял ее руку и поцеловал, старомодно поклонившись. Он что-то сказал Раулю. Тот, поколебавшись немного, повернулся к Саманте:
– Простите меня. Я минутку поговорю с Луисом и его друзьями. Мы не виделись несколько лет. А вам будет скучно сидеть с нами.
– Вы имеете в виду типичные мужские шутки? – спросила она дрожащим голосом.
– Возможно, – ответил он ровно, – но прежде всего потому, что они не говорят по-английски. – Он повернулся, чтобы уйти, но потом остановился и добавил: – Подождите меня за нашим столом.
Она рассмеялась:
– Конечно.
Саманта пробиралась через толпу, когда на ее пути встал молодой человек в джинсах и клетчатой рубашке.
– Вы англичанка, сеньорита?
–Да…
– Потанцуйте со мной. – Он улыбнулся, показав прекрасные белые зубы. – Пожалуйста.
