— Компромисс? — проговорил Айджан Макузен. — Какой может быть компромисс, если мы предаём либо свой долг, либо нашего бога?
Очен с мгновение подумал и скривил губы в улыбке:
— Трудный компромисс. Для того чтобы его достичь, нужно терпение, коего многим из нас не хватает.
— Если то, что предлагаешь ты, не противоречит нашему долгу перед махзленом, — сказал Айджан Макузен, переводя взгляд с одного на другое лицо, словно отдавая молчаливое приказание, — мы найдём такое терпение.
Очен кивнул.
— Сегодня вечером киривашены и котузены прикажут своим людям докладывать о том, что может произойти странного: о друге, который ведёт себя не как обычно, о болезни, обо всем, что выбивается из общей колеи. Я прошу поискать Джабу Орати Макузена среди Орати. Если таковой будет обнаружен, — вазирь криво усмехнулся, — я прошу всех вазирей объединить свою колдовскую мощь и уничтожить его. Ежели попробует он бежать, то его также следует уничтожить. Если Рхыфамун все ещё пребывает в этом злополучном теле, он может попытаться переселиться в другое. Если такое произойдёт, то Джабу Орати будет найден мёртвым, и само переселение Рхыфамуна не пройдёт незамеченным. Ни на мгновение не забывайте, что вы имеете дело с колдуном невероятной силы. Конечно, это не может не задержать ваше продвижение, но с помощью Хоруля, надеюсь, ненадолго.
Он замолчал, чтобы перевести дух, и вазирь Орати — Келлу — сказал:
— Если мы станем проверять каждого котуанджа, то задержка выйдет значительной.
Айджан Макузен возвысил голос:
— Отведём на это два дня. Будем искать его в оккультном и физическом планах, как ты просишь. Приступим к этому сегодня ночью и тогда в два дня уложимся.
— Если все мы дружно приступим к делу, — заметил Келлу, — то да.
— Ты будешь участвовать, Очен Таджен? — спросил один из вазирей.
Очен со вздохом покачал головой.
— Боюсь, наше предприятие результата не принесёт, — произнёс старец, не обращая внимания на возмущённые возгласы. — Но все же это необходимо, — продолжал он, повысив голос. — Если Рхыфамун прячет свою гнусную сущность среди воинов Памур-тенга, то нас могут обвинить в том, что мы не исполнили своего долга, что из собственной лености мы дали ему прибежище.
Он замолчал, позволив киривашенам и вазирям обдумать его слова.
— Мы сделаем, как ты говоришь, — сказал Айджан Макузен, — даже если поиски ни к чему не приведут. Я не хочу, чтобы нас обвинили в чем-то подобном. Но действуйте быстро, у нас есть и другие обязанности.
— Истинно. Я это знаю, — сказал Очен. — И большего не прошу. Что же до меня, я поскачу в Анвар-тенг.
— В сопровождении эскорта? — спросил Айджан Макузен.
— Нет, но спасибо за предложение, — ответил Очен и обвёл рукой путников. — Мы поскачем впятером. Маленькую группу восставшим труднее заметить. Хоруль поможет нам беспрепятственно добраться до тенга.
— А ежели нет? — спросил Келлу, и Очен пожал плечами, не произнеся ни слова.
— Ежели мы отыщем Рхыфамуна, — спросил Даккан, — что делать с «Заветной книгой»? Как мы её распознаем?
Очен посмотрел на Каландрилла и жестом попросил его объяснить.
— Это маленькая книжица в чёрном переплёте с тиснёными красными буквами, — проговорил Каландрилл. — Безделица. Но от неё исходит потрясающая мощь. Мы поклялись доставить её в Вану, как вы уже знаете, где святые отцы смогут её уничтожить.
— Из сего следует, что если мы её найдём, а вас убьют, — сказал Айджан Макузен без всяких сентиментальностей, — то нам следует доставить книгу в Вану. Даю вам слово.
— Благодарю, — поклонился Каландрилл.
Угрюмая ухмылка на мгновение разрезала суровое лицо старика.
— Я в одинаковой степени не заинтересован в том, чтобы Безумный бог пробудился, и в том, чтобы восставшие взяли Анвар-тенг. Я молю Хоруля, чтобы он даровал вам успех. — Улыбка слетела с его губ, и он обвёл взглядом собравшихся за столом. — Итак, нам многое предстоит сделать и много миль пройти. Посему прошу киривашенов приступить к исполнению своих обязанностей, а вазирей — своих.
Командиры и колдуны поднялись и вышли из шатра. Чазали задержался, осматривая путников.
— Наши дороги расходятся, — сказал он, — я соединяюсь со своими воинами. Ежели не увидимся мы до вашего отправления, знайте, что я молюсь за вас и что вы всегда желанные гости в моем доме. — Он повернулся к Очену. — Да пребудет с тобой Хоруль, мой старый друг! Я буду молиться о новой встрече.
— Я тоже, — пробормотал вазирь.
Они пожали друг другу руки, и Чазали низко поклонился чужеземцам, затем ещё раз Айджану Макузену и, развернувшись на каблуках, твёрдым шагом вышел.
— У меня тоже есть дела, — сказал Айджан Макузен, — прошу прощения.
Они поклонились и вышли из шатра.
К обычным звукам ночи примешивался шум ставшей лагерем армии: киривашены и вазири исполняли свои обязанности, слышались приказы, по лагерю носились всадники, солдаты толпились вокруг костров. Но эта неразбериха была осмысленной, о чужеземцах словно забыли. Лошади их стояли возле расположившихся ровными рядами шатров Накоти, чистые и накормленные. Очен приказал собрать все вещи в одном шатре.
