— Даже не знаю, как лучше поступить, — сказал я. — И так и этак плохо. Конечно, люди начнут судачить и все такое, а с другой стороны… Пекарня совсем рядом, и если бы мы работали вместе, то…
— Не думаю, что я бы уехал на вашем месте.
— Конечно, — кивнул я. — Я и не хочу уезжать.
— Надеюсь, что вы не уедете. Очень надеюсь. Разумеется, вам виднее, и я совсем не хочу на вас давить.
— Понимаю.
— Я с восхищением следил за тем, как вы впервые встретились с мистером Уинроем. Полный самоконтроль. Замечательное самообладание, проявленное в столь неловкой и тревожной ситуации. Честно говоря, я вам немного позавидовал — вы меня пристыдили. Я дошел до такой точки, когда сам готов был уехать. Иными словами, я собирался позволить этой пьяной образине, этому законченному уголовнику диктовать
— Я этого не сделаю, — сказал я. — Я остаюсь.
— Отлично. Превосходно! Мы будем стоять вместе, плечом к плечу. Вы можете рассчитывать на мою полную поддержку, в моральном смысле и вообще. Если у вас возникнут какие-нибудь трудности, вы увидите, что в этом обществе мое слово весит гораздо больше, чем слово Уинроя.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказал я.
— Что ж… — Он поднял бокал. — Кстати, я не ошибся — вас действительно подвезли шериф и миссис Саммерс?
— Я встретил их сегодня утром в городе, — ответил я. — Мы вместе ходили в церковь.
— Превосходно! Такие мелкие подробности — они имеют огромное значение в маленьком городке вроде этого. Еще по одной?
Я покачал головой. Мне хотелось выпить еще, но я не был уверен, что выпивка пойдет мне на пользу.
Возможно, он подумал, что я отказываюсь из-за денег.
Мы вернулись в дом и пообедали вдвоем. Фэй, судя по всему, оставалась у себя в комнате — она все еще не оправилась от потрясения и была слишком расстроена, чтобы есть.
После обеда он отправился в пекарню. И я пошел вместе с ним. Мы вернулись в семь, чтобы перекусить сандвичами и кофе — обычным набором, который заменяет ужин в воскресенье, все равно, в каком бы городе вы ни жили. Потом мы снова пошли в пекарню, и я таскался с ним до тех пор, пока он не дал отбой в десять вечера.
Я боялся оставаться в доме наедине с Руфью. Я надеялся, она быстро сообразит, что я больше не хочу ее видеть.
Кендэлл объяснил, что в воскресенье вечером в пекарне много работы. По субботам здесь практически нечего делать, потому что на следующий день большинство булочных закрыто. Но в воскресенье приходится печь на понедельник, а поскольку за выходные хлеб у всех кончается, работать приходится больше обычного.
У него было полно дел в производственном цехе, а я большую часть времени слонялся на складе. Я изо всех сил старался себя чем-нибудь занять. Было бы странно, если бы я семь или восемь часов бродил без дела. Он дал мне свою запасную робу — мы были примерно одинакового роста, — и я ходил вдоль рядов, знакомясь с содержанием полок и составляя полный список всех продуктов, за исключением тех, что содержались без тары.
— С ними вы разберетесь завтра, — сказал он, заглянув ко мне во время перекура. — Вам понадобится чья-то помощь, чтобы все это взвесить и упаковать в тару. Вес контейнера нужно вычитать из общего веса, чтобы получился чистый вес.
Я кивнул, и он продолжал:
— Эти сыпучие продукты доставляют нам много проблем. Что вполне естественно, если учесть, что здесь кто попало шныряет взад и вперед и каждый лезет со своим заказом, взвешивая все на глаз. Вот здесь, — он постучал по стоявшей в стороне тяжелой бочке, — хранится «французская замазка»…
— «Французская замазка», — повторил я. — И вы кладете это в…
— В хлеб. Несколько унций на большой замес, и хлеб получается правильной структуры, разумеется, без всякого вреда для потребителя. А если переборщите с дозировкой, получите что-нибудь вроде уличных булыжников. — Он улыбнулся, его глаза блестели из-за очков. — Тесто нужно хорошенько смочить, если вы не собираетесь, например, огреть им по голове нашего друга Уинроя.
— Понятно, — рассмеялся я.
В десять часов мы переоделись. Вместе с нами переодевались еще несколько рабочих, но он не стал меня им представлять, как я думал. Мы поднялись по лестнице на улицу. До сих пор в комнате стояло молчание, но, едва мы вышли, за нашей спиной загудели голоса.
— Кстати, — сказал он по дороге домой. — На меня произвела большое впечатление ваша сегодняшняя работа, мистер Бигелоу. Я полагаю, что это воскресенье должно стать вашим первым полноценно оплаченным днем.
— Что ж, спасибо, — смутился я. — Большое спасибо, мистер Кендэлл.
— Не за что, мистер Бигелоу.
— Я хотел спросить… — Я колебался. — Насчет своего имени, мистер Кендэлл. Как-то странно, что вы называете меня мистером. Может быть, лучше будете звать меня Карлом?
— А вы этого хотите?
— Ну… мне кажется, так будет лучше, — сказал я.
