— Деньги, которые он заработал на тотализаторе, уже давно вышли, — сказал я, — а в своей парикмахерской он, похоже, не зарабатывает ни цента. Как вы живете?
— Ты это называешь жизнью?
— Но деньги вам все равно нужны. Если учесть, сколько выпивает Джейк…
— Ну, у него все-таки есть кое-какой бизнес, Карл. Мы… — Она рассмеялась и прижала ладонь к губам. — Поначалу я боялась, что с меня просто снимут скальп. Но все знают его и его семью, так что дела кое-как пошли. Особенно по пятницам и субботам, когда другие парикмахерские закрыты. К тому же он обычно ошивается там всю ночь и работает в то время, когда уже никто не работает.
Однажды — кажется, это было в среду, когда она принесла мне ленч, — я спросил ее, не говорил ли Джейк когда-нибудь о том, что собирается вернуться в тюрьму.
Она уверенно покачала головой:
— На десять лет? Он не мог на это согласиться, даже когда ему за это хорошо платили, даже когда он знал, что о нем позаботятся после того, как он выйдет на волю. Но теперь они больше не будут с ним играть, верно, Карл? Даже если он этого захочет? Он просто сделал свое дело, и сейчас, когда его время кончилось, от него избавятся?
Я кивнул:
— Раз уж они не смогли оставить его в тюрьме… Скажи, какого черта он это сделал, Фэй? Я знаю, копы, наверно, наболтали ему про то, как они будут его защищать, и никто не посмеет тронуть его пальцем, потому что тогда им придется несладко, но…
— И что из этого вышло! Конечно, мне не хотелось прозябать на эти тюремные деньги, но я не думала… никто не думал…
— Этого следовало ожидать. Ты только посмотри, как он сразу стал сдавать. Пристрастился к спиртному и покатился под откос. Ты видела, что с ним было, когда он встретил меня?
— Да. — Она снова покачала головой. — Ты спрашиваешь, почему он это сделал? Он чуть не спятил в тюрьме. Он чувствовал, что все смотрят на него как на неудачника, на человека конченого, что все заработанные им деньги пропали зря. Вот он и…
Это было понятно. Я все это отлично понимал. Мне была знакома каждая фраза, и я наперед мог угадать, что случилось и почему.
Но я хотел, чтобы она рассказала мне об этом сама.
— Почему бы ему не сесть на время в тюрьму? Не оставаться за решеткой до тех пор, пока не закончится суд?
— Зачем? — Она удивленно на меня взглянула.
— Я же тебе сказал. Если он так уверен, что я… что я человек, который должен его убрать, чтобы заставить его молчать, то почему…
— Но, милый, какой в этом смысл? Потом они все равно доберутся до него.
— Да, верно, — сказал я. — Так оно и будет.
Она нахмурилась еще сильней:
— Милый… Ты немного нервничаешь?
— Из-за него? — Я заставил себя рассмеяться. — Ни капельки. Он уже в мешке, и мне осталось только его зашить.
— А как ты это сделаешь? Расскажи мне, Карл.
Я не собирался рассказывать ей об этом так рано. Было намного безопасней держать свой план при себе до самой последней минуты. Но… я ее немного растревожил своими вопросами. И решил, что лучше показать ей, что я по-прежнему на коне, пока она не начала тревожиться еще больше.
— Вот как все будет, — сказал я. — Мы выберем вечер уик-энда, когда Руфь отправится к своим родным, и…
Она, Фэй, должна будет подготовить Джейка. Она встретит его в городе и проследит за тем, чтобы он не слишком напился. Потом она пойдет домой, но сначала будет с ним ласкова и как следует его раззадорит, чтобы он с нетерпением ждал того, что она ему пообещает.
— Заставь его поверить в это, — сказал я. — Пусть у него слюнки потекут от одного только предвкушения. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю. Продолжай, Карл.
— Хорошо. Ты отправишься домой. Он подождет несколько минут, потом пойдет следом. Я буду наблюдать за вами из двери пекарни и направлюсь за ним. Подскочу к нему сзади на ступеньках крыльца, сломаю ему шею и брошу вниз головой. Потом я вернусь назад в пекарню, а ты найдешь его на крыльце. Сделаешь вид, что услышала, как он споткнулся на ступеньках, как это часто бывало раньше. Вот и все.
— А как ты… ну… его шею?..
— Это очень легко. Можешь не волноваться на этот счет.
— Господи. Это звучит так… просто!
— А тебе хотелось бы сложнее?
— Конечно нет… — Ее брови сразу разошлись, и она рассмеялась. — Когда мы это сделаем, Карл?
— Я скажу когда. Через несколько недель.
— Забавно, — сказала она улыбаясь. — Представляешь, я подумала, что ты немного исп… что ты занервничал.
— Серьезно? — спросил я.
— Забавно! — Она снова улыбнулась. — Ах ты, маленький крутой ублюдок!
Кендэлл навещал меня, как минимум, два раза в день. Он суетился вокруг меня, словно я был маленьким ребенком, щупал мой лоб, спрашивал, чего я хочу на обед, и журил меня за то, что я слишком много курю и плохо забочусь о своем здоровье.
— Так нельзя, мистер Бигелоу. Слишком многое зависит от вашего здоровья, — говорил он мне.
И я отвечал:
— Да, мистер Кендэлл, да, сэр. Я понимаю.
Время от времени случалось, что кто-нибудь запирал себя в холодильной камере, и, похоже, Кендэлл принял на веру, что точно так же произошло и со мной. Он решил, что я зачем-то открыл боковую дверь в пекарне, а потом забыл ее запереть.
