— Не переживайте так, Карл. Я знаю, что вы были очень добры к этим людям, и то, что он о вас говорит, ничего не меняет.
— Знаю, — кивнул я. — Но…
Я рассказал ей, как много я думал о Филдсах и как старался проявить к ним свою заботу. Она сидела, сочувственно вздыхая, и время от времени бормотала что-то вроде «Разумеется» или «Да, я понимаю» и тому подобное.
Очень скоро я обнаружил, что говорю не столько с ней, сколько с самим собой. Я уговаривал сам себя. Потому что я знал, что сделал, но не знал почему. Раньше мне казалось, что я это знаю, но теперь понял, что это не так.
Конечно, он лгал: ложь заключалась в том, как он преподносил факты. Но ложь и правда не так уж далеки друг от друга: можно начать с одного и прийти к другому, а где-то в середине их пути пересекаются.
Можно было сказать, что я втерся в доверие к Филдсам. Они вовсе не нуждались в моей помощи, и, будь они немного помоложе и не так добросердечны, возможно, я и не получил бы эту работу. Можно было сказать, что я принуждал их к тяжелому труду. Два человека могут неплохо жить на доходы от маленькой бензозаправки, а трое — уже не могут. Я старался брать на себя основную часть работы, но все равно им приходилось трудиться больше, чем до меня. Можно было сказать, что я их обкрадывал — одним своим присутствием. Можно было сказать, что я заплатил миссис Филдс слишком маленькую сумму. Потому что все, что у меня было, я получил от них, и для меня это место значило гораздо больше, чем для человека со стороны. Можно было сказать…
Можно было сказать, что я нарочно спланировал все то, что из этого вышло, может быть даже сам не отдавая себе в этом отчета.
Я не был уверен, что этого не сделал. Точно я знал только одно — я боролся за свою жизнь и нашел удачное место, чтобы отсидеться. Я должен был получить то, что у них было. Вопрос стоял так: или я, или они.
Эти шесть лет, которые я провел вместе с ними… Возможно, они были похожи на все остальные годы. Такое же дерьмо. Ничего, чем можно было дорожить или гордиться.
— Карл… Пожалуйста, Карл!
— Все в порядке, — сказал я.
— Вам плохо? Я вижу, что вам плохо. Давайте пойдем в дом, и я приготовлю вам кофе, а потом вы немного полежите в гостиной, пока не…
— Лучше я пойду домой, — сказал я.
Я встал, и она встала вместе со мной. Вид у нее был почти такой же потерянный, как у меня.
— Ах, мне не следовало ничего вам говорить, Карл. Я должна была предвидеть, как сильно это вас расстроит.
— Нет, я совсем не… лучше я пойду, — запротестовал я.
— Я позову Билла. Он вас отвезет.
— Нет, не надо, — запротестовал я. — Мне… мне надо немного прогуляться.
Она стала меня уговаривать, и выражение лица у нее было такое, словно в любую минуту она готова разрыдаться. Но в конце концов проводила меня до ворот, и я ушел.
Я направился в сторону дома, к Уинроям, чувствуя, что мои глаза жжет под контактными линзами; день уже не казался мне таким погожим и приятным.
Я услышал, как Руфь работает на кухне. Поблизости не было ни души. Я вошел в кухню, достал из шкафчика виски и сделал большой глоток прямо из бутылки. Поставил бутылку обратно в шкафчик и повернулся.
Руфь смотрела на меня. Она вынула руки из раковины и потянулась к полотенцу. Но так и застыла с протянутой рукой. Она взглянула на меня, и ее лицо исказилось, как будто в нее воткнули нож. Схватившись за костыль, она шагнула ко мне. Потом ее руки обвились вокруг меня, и она прижалась ко мне всем телом.
— Карл… милый. Что с тобой?
— Ничего, — сказал я. — Просто немного затошнило.
Я улыбнулся и оттолкнул ее от себя. Слегка шлепнув ее по бедру, начал разговор. Уже спросил: «Где?..» Но я не успел закончить фразу. Я услышал, как по ступенькам крыльца поднимается Фэй, узнал ее твердую и самодовольную походку. Когда открылась входная дверь, я был уже в коридоре.
Я подмигнул ей и кивнул через плечо:
— Одолжил у вас немного виски, миссис Уинрой. Внезапный приступ тошноты.
— Все в порядке, Карл! — Она подмигнула мне в ответ. — Затошнило, говорите? Не надо было обедать с копами.
— Верно. — Я рассмеялся. — Спасибо за виски.
— Не за что, — ответила она.
Я начал подниматься вверх по лестнице. На половине пути внезапно обернулся.
Я сделал это не настолько быстро, чтобы ее поймать, — она уже входила в столовую. Но я знал, что она на меня смотрела, и к тому времени, когда я оказался в своей комнате, мне стало ясно почему.
Следы на моей спине. Два белых мыльных отпечатка от рук Руфи.
Фэй была актрисой. Босс был абсолютно прав. Не знаю, играла ли она до этой минуты, — возможно, делала это постоянно. Во всяком случае, играла хорошо. Прошла целая неделя с тех пор, как она увидела эти отпечатки, и если бы я не знал, что она их заметила, то ни за что бы не догадался, что с ней что-то не так.
Она пришла ко мне той же ночью в воскресенье, и мы развлекались с ней битый час, но она ничем себя не выдала. В среду мы снова были вместе — вы понимаете, что я имею в виду, говоря «вместе», — и опять никаких намеков на то, что ей что-то известно. Она ни разу не сказала и не сделала ничего, что могло бы показать, как сильно она задета.
