Кобылин дернулся, очнулся, словно ото сна, протер ладонью лицо. Фу, опять накатило. Ну какое ему дело до истории каждого отдельно взятого человека? Тут проблема шире.
Упрямо мотнув головой, Алексей облокотился о плохо ошкуренную столешницу, упер взгляд в замызганный листок бумаги А4, распечатанный в соседнем интернет-кафе на старом, оставляющем полосы принтере.
— Тут, — сказал Гриша, ткнув толстым пальцем в северную часть нарисованного города, — первый раз мы видели этого ирода в плаще.
— А тут, — Кобылин повел пальцем левее, — тут второй раз. На мукомольном заводе, где держали девчонку.
— Угу, — Гриша бросил на охотника быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей. — Как она там, кстати? Недели две прошло, должна была уже прийти в себя.
— Нормально, — сдержанно отозвался Кобылин. — Бегают с Вадимом ночью по городу, развлекаются. Днем отсиживаются у него, в трубе. Уже пришла в себя, так сказать.
— Угу, — повторил Борода и отвел взгляд. — Ладно, давай дальше. Две его точки мы засекли. Но вот на юге и на востоке — еще два центра пропажи оборотней и людей. И эти пятна свежие, будто все похищения проходили одновременно. Ума не приложу, как он все это одновременно успел.
— А он не один, — раздался звонкий девичий голос. — Не один.
Кобылин замер, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Потом медленно поднял взгляд от самодельной карты, взглянул перед собой… Она сидела напротив, на соседнем с Гришей стуле. Девчонка лет шестнадцати, худая, смуглая. Длинные черные волосы, лишь одна прядь посередине — белая. Волосы рассыпаны по худым плечам, черная футболка, не по сезону легкая, прикрывает наметившиеся девчачьи груди, оставляя голеньким живот с аккуратненьким пупочком. Девчонка-хулиганка, мечта педофила. И лишь глаза — черные, глубокие, как колодцы, ведущие в другой мир, непознанный, страшный, недоступный пониманию простых смертных.
Алексей содрогнулся всем телом, но взгляда так и не отвел.
— Сколько? — спокойно спросил он. — Сколько их?
Борода поднял лохматую голову, глянул на Кобылина и, перехватив его взгляд, покосился на стул рядом с собой. Он был пуст.
— Больше двух, — ответила девчонка, не обращая внимания на Гришу. — Но не намного больше. Возможно, всего их трое.
— Кто они? — спросил Алексей.
Она смотрела на Кобылина таким же испытывающим взором, как и он на нее. Наконец вздохнула, поставила голые локоточки на стол и подперла аккуратненький подбородок кулачками.
— Я не уверена, — призналась черноглазая девчонка. — Об этом рано еще говорить. Я хотела бы услышать твою версию этой истории.
— Леша, — тихо позвал Борода, видя, что его напарник не сводит глаз с пустого стула. — Знаешь, пора, наверно, расходиться. Два часа ночи. Надо отдохнуть.
Кобылин с досадой глянул на Гришу, махнул рукой — не мешай — и снова впился взглядом в хрупкое лицо странного существа, что преследовало его уже больше года.
— Сначала ты, — сказал он. — Что тебе известно об этих тварях?
— Кобылин, — страшным шепотом, округлив глаза, зашелестел Гриша. — Ты что? Это она?
Алексей, все больше раздражаясь, фыркнул. Смерть повернула голову, смерила грузного охотника серьезным долгим взглядом.
— Она, — нехотя откликнулся Кобылин.
Гриша облизнул пересохшие губы, кося глазами на пустой стул и не решаясь повернуться к нему.
— А почему я ее не вижу?
На лице Кобылина вместо раздражения проступила мимолетная тень тоски. Он прислушался к пустому залу, посмотрел на покрасневшее лицо друга и тихо сказал:
— Она спрашивает — а ты правда хочешь ее увидеть?
На лбу Григория проступили блестящие капли пота.
Одна, самая большая, скатилась в бровь и запуталась в ней, как капля росы в паутине. Борода медленно повернулся к пустому стулу, поднял правую руку, заметил, что она дрожит, и положил ее обратно на стул.
— Хочу, — хрипло выдохнул он. — Я хочу тебя увидеть…
И тут же судорожно вздохнул, как пловец, вынырнувший на поверхность за долгожданным глотком воздуха.
Кобылин не видел в этом ничего забавного. Девчонка сидела на стуле, повернувшись к Грише. А тот, побледнев как полотно, пожирал ее взглядом.
— Видишь? — спросила девчонка.
Гриша, не отводя взгляда, медленно стиснул кулаки, усмиряя внезапную дрожь. Глубоко вздохнув, он медленно произнес:
— Кто ты?
Девчонка не произнесла ни слова, но ее фигура вдруг размазалась, задрожала. Один образ сменился другим, потом следующим, да так быстро, словно кто-то вздумал быстро перелистать книгу с картинками. Белое платье, черный балахон, мужская рубашка, драная роба, черное пятно в другой мир… Снова милая девочка в черной футболке со стразиками, выложенными в стилизованное изображение человеческого черепа.
— Да, — прошептал Борода. — Понимаю.
Он медленно отвел взгляд и уставился на грязную тарелку, что стояла на краю стола. От немудреного ужина остался лишь бутерброд с сыром — с одной стороны засохший до хруста, с другой — белесый, словно подмоченный водой. Именно его сейчас пожирал взглядом Борода, пытаясь взять себя в руки.
