Вечером весь обоз выстроился кругом, лошади, стреноженные, паслись внутри круга. А у меня закончилось топливо. Ну, почти. Поэтому, я приготовила верёвку покрепче, топор, фонарь, оседлала бандитское чудовище и поехала прочь из лагеря. Далеко ехать не пришлось, минут десять скачки на радость коню и целая роща засохших агав. Повесив фонарь на одну из них, я принялась рубить и укладывать будущие дрова. Увязав и кое-как закинув тюк на спину коня, села и мы двинулись к лагерю. Уже почти подъехала, когда услышала голоса снаружи периметра. Один голос я точно узнала, это была Кэти. Что она здесь делает? Я же сказала ей протопить печурку в фургоне! Оставлять без присмотра огонь очень опасно. А вот второй голос я узнала не сразу, но это точно был мужской голос. Неужто она нашла себе будущего мужа? Вот было бы хорошо! Меня начинало тяготить ее общество. Я постаралась проехать как можно тише, чтобы не спугнуть парочку, но произнесённое мое имя заставило меня замереть на месте. Я только молилась про себя, чтобы бандитский конь не заржал и не всхрапнул громко, поэтому машинально поглаживать его по шее. А он выгибал шею, подставлял уши чеши его вот тут! Ну чисто кот, живший на гасиенде. Узнала я и второй голос, это был старший обоза, благообразный пожилой мужчина. Говорили они обо мне. Кэти вещала:
- Она пьет только чай и молоко. В молоке эта зараза сразу почувствуется!
А ты в чай этой травки насыпь. Раз она пьет чай с мятой, то и не почувствует. Надо раньше, чем доедем до Оклахомы, там ее ждут. Очухается, а уже замужем! Никогда у меня аристократки не было, давно хотел, да вот не едут они по этим местам. А ты точно не ошиблась?
Конечно, нет! Я все ее наряды пересмотрела, у простых поселянок таких платьев не бывает. Да и держится она так, что издалека видно, кто она.
Но, как договорились, мне фургон! С ним меня замуж охотно возьмут.
Ах, они сволочи! Вот что задумали!
- Ладно, я побегу, мне ещё печку растопить надо, Елена поехала топлива нарубить. Смелая девчонка, ничего не боится!
Выждав ещё минут десять после того, как злоумышленники разошлись, я медленно въехала в лагерь и проход после меня закрыли двое дежурных мужчин. Я думала. Нет, перспектива быть назначенной любимой женой меня не прельщала, но если я останусь с мормонами, то моего желания могут и не спросить. Значит, надо делать ноги отсюда и лучше сделать в утренней суете, когда кто-то уже запряг лошадей, а кто-то ещё завтракает. В больших коллективах, кроме армии, всегда все вразнобой. Только бы не отравили какой-то гадостью... С грохотом затащила вязанку сухой агавы, начала укладывать в поленницу, искоса поглядывая на то, чем занята моя попутчица. Печурка и правда уже топилась, на ужин будем доедать обеденное рагу, есть ещё сыр, масло, хлеб. В это Кэти отравы не подсыплет, потому как сама будет есть, а вот в чай может. Поэтому рагу и прочее я съела без опасений, тем более что и Кэти работала ложкой не хуже моего. Посмотрев на кипящий чайник, я неожиданно сказала:
- Давно я что-то кофе не пила! Все чай да чай. А тут кофе захотелось...
И без сомнений, выплеснула все содержимое чайника на землю. Пошла к ручью, тщательно выполоскала чайник и набрала свежей воды, стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо Кэти. Кофе я выпила, несмотря на лёгкую тошноту после него, что поделать, это причуды беременности.
Спала я спокойно, не придушит же меня Кэти во время сна, зачем я им мертвая? Утром плотно позавтракала яичницей с беконом, бутерброд с сыром и кофе, чтобы как можно дольше не останавливаться. Кэти быстро сбегала, помыла посуду, я все плотно уложила, что надо было притянула ремнями, например, топливо и посуду. Как я и предполагал, в лагере полный разброд и шатание кто-то уже, как я, запряг лошадей в свои фургоны и выбирался из охранного круга, кто-то ещё носился с мисками и котелками, завтракал, собирал разбежавшихся детей по лагерю. Я выехала из периметра и остановилась. Покопалась в ящике в передке фургона, достала пустой бурдюк из-под воды, виновато улыбнулась Кэти:
- Совсем забыла! Воды надо бы набрать. Сбегай, пожалуйста! Я тебя здесь подожду.
Кэти кивнула и, схватив пустой бурдюк, помчалась к ручью, лавируя между уже выгнанных из охранного круга фургонов. Как только она обещала подальше, я изо всех сил стегнула лошадей. Привыкшие за эти дни к неспешному передвижению, испуганные лошади тут же рванули с места в карьер.
Попутчики мои сообразили, что я убегаю, далеко не сразу. Между нами уже был с километр, когда они решились организовать погоню. Я видела несколько верховых, но продолжала нахлестывать своих коняшек. Фургон скрипел и подпрыгивал на неровностях дороги, но летел стремглав. И только когда стало понятно, что верховые все равно настигают, я резко остановила лошадей, натянув вожжи. Лошади встали, тяжело поводя боками.