На первый взгляд может показаться маловероятным, скажем, взаимодействие Тель-Авива с шахским режимом Ирана - ведь дипломатических отношений между ними официально не было. Однако тегеранское бюро вездесущего "Сохнута" взяло на себя роль израильского правительственного представительства в Иране и сумело тесно связать политические разведки обеих стран. Израильский Моссад помогал шахскому Саваку преследовать и уничтожать всех "подозрительных". Прежде всего сионистские разведчики поделились с шахскими проверенной на практике техникой допроса арестованных арабов. И в иранских тюрьмах сразу же резко повысился процент "признаний вины".
О связях двух охранок убедительно рассказал болгарский журналист Кольо Гергинский, которому довелось задать несколько простых вопросов арестованному после, иранской революции Хасану Зане, третьему по значению чиновнику Савака. Журналист поинтересовался, с разведками каких стран, кроме США, сотрудничал Савак. И услышал в ответ:
- Мы имели связи и работали вместе со специальными службами Англии, ФРГ, Пакистана, Египта, но теснее всего с израильским Моссадом.
Корреспонденцию Кольо Гергинского я показал знакомому французскому журналисту.
- Помощь шахским приверженцам - давнишняя традиция израильской политической и военной разведки, - заметил он. - Еще в 1953 году это стало известно французской прессе. Правда, произраильскому лобби удалось предотвратить обнародование даже таких фактов, как активное участие сионистских разведчиков в свержении неугодного шаху и, конечно, Америке правительства Моссадыка. Впоследствии влияние сохнутовцев в Тегеране настолько возросло, что их бюро стало пользоваться всеми привилегиями дипломатического представительства и получило фактический доступ ко всем делам полиции и Савака. И когда 8 сентября 1978 года на тегеранской площади Жале шахские власти подавили огнем массовую демонстрацию, то зачинщиками расстрела сотен иранцев стали специально присланные из Израиля полицейские подразделения.
Не случайно вскоре в одном из домов близ площади Жале, ныне названной площадью Павших, обнаружили снаряжение и знаки израильских полицейских.
А разве могла не внести свою лепту израильская разведка в позорные попытки подавить революционное движение народа многострадальной Анголы. Еще летом 1975 года наймит империалистов X. Роберто, намеченный ЦРУ в ангольские диктаторы, вошел в контакт с израильской секретной службой в Швейцарии. Несостоявшийся диктатор предложил сионистским руководителям Израиля "блестящие перспективы" участия в ограблении национальных богатств Анголы, если израильская разведка, а затем и воинские части активно поддержат борьбу против возглавляемых Агостиньо Нето антиимпериалистических и демократических сил Анголы. Сионистам пришлась по вкусу такая сделка. Ангольским раскольникам стали всячески помогать не только израильские разведчики и военные инструкторы, но и вступившие в контрреволюционные банды наемники.
Итак, сионисты помогают расистам ЮАР осуществлять апартеид и наращивать вооружение, поддерживают оружием и деньгами фашистскую клику чилийского диктатора Пиночета, тесно взаимодействуют со сторонниками свергнутого народом иранского шаха, входят в сговор с контрреволюционными бандами в Анголе - нужно ли продолжать этот постыдный перечень преступных контактов сионизма с расистами и реакционерами на всех континентах!
Да могут ли быть иные дружки у сионистов - тут уж все идет по пословице: "Около дегтя - в деготь, около репьев - в репья". Тем более что сионистскому репейнику - верному прислужнику империализма - друзей в основном подбирают требовательные хозяева. Подбирают, исходя из своих классовых интересов.
ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКАЯ ИДИЛЛИЯ
В погожий осенний день группа израильских студентов приехала в старинный Гейдельберг.
Зачем профессор истории Циммерман привез своих питомцев из Тель-Авива в патриархальный немецкий город? Ответ вроде бы ясен: для посещения старейшего в ФРГ Гейдельбергского университета.
Однако в послеобеденный час, когда жизнь на улицах города как бы замирает, молодые израильтяне направились не в храм науки, а в квартал уединенных вилл, спрятавшихся за высокими оградами среди зеленых садов и пышных цветников.
Юноши и девушки подходят к вилле, отличающейся от других особенно высокой каменной оградой и непомерно массивными железными воротами в готическом стиле. Сверившись с часами, профессор нажимает кнопку звонка. Отворяется массивная дубовая калитка. Пришедших точно в назначенный час посетителей встречает сам хозяин,
Элегантная одежда, в особенности сразу же бросившийся гостям в глаза безупречный узел модного галстука, в какой-то степени скрадывает 75-летний возраст Альберта Шпеера.
