Трудно, конечно, быть бесстрастным рассказчиком, когда на тебя скорбно глядят потухшие глаза двенадцатилетней Дали и семнадцатилетнего Яши Шамелашвили. Дети покинули Израиль без матери, с которой приехали туда из Сухуми. Медико Шамелашвили осиротила своих детей 9 апреля 1973 года: она вскрыла себе вены и повесилась. Большеглазая Дали не подозревает, что именно ее безудержные слезы стали последней каплей, переполнившей чашу терпения матери. Рыдающая девочка прибежала с уроков и сказала ей, что в школу ни за что никогда больше не пойдет. Дали не могла больше сносить изощренных издевательств учительницы, с фарисейской грустью твердившей, что, к ее большому сожалению, евреи из Грузии оказались неполноценными людьми. Учительнице послушно подпевали и самые "прилежные и благонравные" соученики Дали из семей сабров - привилегированных старожилов.
Так же встретили в израильском городе Ашкелоне и пятнадцатилетнего Юру Ковригара. На Украине Юре предсказывали большую будущность математика, собирались направить мальчика в специальную школу. В Ашкелоне молодые сионисты, глумливо установив, что мальчик принадлежит к "необрезанным нечестивцам", раструбили об этом по всему городку. И сами учителя тут же предупредили родителей Юры, что не потерпят в своей школе "урла" - такова оскорбительная кличка "необрезанных".
Трудно, конечно, не поддаваться эмоциям, когда на тебя обрушивается половодье слез...
И все же пересилю себя - буду прежде всего репортером, регистратором, документалистом.
Итак, только факты, только цифры, только документы, за которыми скрываются подлинные судьбы людей, обездоливших себя отъездом на чужбину.
Многие из них, правда, не понимают или не хотят понять всей катастрофической сущности того, что кроется за отказом от советского гражданства. При мне возник такой диалог двух бежавших из Израиля врачей, бывших советских граждан.
- Даже не верится, - возмущенно воскликнул тот, что помоложе, но в Лоде тотчас же по приезде меня спросили, давно ли я стал диссидентом!
- Увы, - ответил более пожилой, - мы с вами заслужили это. Что означает английское слово "диссидент"? Отступник. А мы ведь отступились от родной страны, от народа, с которым росли, учились, работали. Зачем же удивляться, что в Израиле увидели в нас диссидентов?
- И все-таки никто не имеет права называть меня диссидентом, упрямо твердил молодой врач. - Особенно после того, как я раскаялся!
Я слушал его и думал: да" так и не понял этот человек, что не в термине корень, а в содеянном, в отречении от Родины!
ЧЕРНАЯ "ГОЛУБАЯ КНИЖЕЧКА"
Первый и обязательный документ, немедленно вручаемый каждому новоприбывшему, едва ступит он на израильскую землю, - это уже упоминавшаяся "теудат оле" - проклятая голубая книжечка. Тощенькую и с виду весьма непритязательную, иммигранты по-разному, но с одинаковой ненавистью называют ее и черной книжкой и патентом на кабалу.
Немало таких книжечек перелистал я. Обычно встречал стандартные записи:
"Стоимость авиабилета от Вены до аэропорта Лод".
"Страхование багажа".
"Доставка багажа".
"Пособие до момента нахождения источника заработка".
"За лечение после шестимесячного пребывания в стране".
"Отсроченная квартирная плата".
"Срочная ссуда" (уже, конечно, с процентами. - Ц.С.).
Такие и подобные им записи - это норма, обыденность.
Но стоит только сохнутовским агентам пронюхать, что у человека появилось желание покинуть страну, как в его голубой книжечке появляются новые записи. Делается это так. Человека вызывают сразу же в несколько мисрадов - учреждений. И неизменно предупреждают:
- Иметь при себе долговой документ!
Для чего? Для того, чтобы, скажем, Иосифу Шамелашвили, отцу двух детей, потерявших в Израиле мать, сказать:
- Мы забыли отметить в твоей "теудат оле" 1180 лир за страховку багажа[В восьмидесятых годах лиру заменил шекель, обесценивающийся еще более стремительно и катастрофически.]. Тебе придется вернуть эти деньги!..
"Тыкают", между прочим, не из дружеских побуждений: дело в том, что в иврите отсутствует местоимение "вы". А объясняться в учреждениях на идиш, как и по-русски, строжайше запрещено. Невероятно: язык, на котором создали литературные шедевры Шолом-Алейхем и Менделе Мойхер-Сфорим, на котором писали Давид Бергельсон и Лев Квитко, на котором сегодня пишут у нас и в других странах мира еврейские писатели, этот язык оказался для израильского государства неполноценным. И чуть ли не антигосударственным!..
Итак, какие же новые записи поспешно вносятся в долговые книжки тех, кто задумал покинуть Израиль?
Давида и Евгению Ковригар в "Сохнуте", например, спросили:
- Забыли, сколько бутылочек лимонада выпили в замке Шёнау? Мы помним точно.
И тут же последовала соответствующая запись в голубой книжечке.
А Исааку Ваншенкеру незамедлительно напомнили в дирекции школы:
- Твой ребенок учился у нас во втором классе. С тебя причитается 1026 лир... Ох, извини, я ошибся: с тебя только 984 лиры, ведь твой ребенок, оказывается, учился в первом классе. Тогда, учти, еще брали за право учения в начальных классах.
