Встревоженные такой отповедью парижские сионисты срочно отрядили своих посланцев в Израиль на встречу в Натании с израильтянами, которых местная пресса отнесла к "франкоязычным". Это мероприятие призвано было "укрепить узы между Израилем и еврейством Франции". Увы, в Натании парижанам пришлось выслушать уж совсем откровенные упреки в неумении обеспечить алию, из-за чего провалился план "всеобщего переселения еврейства на историческую родину". Подобные упреки, все более злые и назойливые, руководителям французского сионизма приходилось выслушивать еще не раз накануне юбилейного конгресса.
Удивительно ли, что после иерусалимского сборища среди французских сионистов, прежде всего парижских, воцарилась особенно безрадостная атмосфера. Вот тогда-то и возникла небезосновательная догадка, что столь невеселые итоги долго рекламировавшегося и старательно подготовлявшегося юбилейного конгресса заставили руководителей сионистского стана во Франции объявить "межсезонье". Простейший способ уклониться от встреч с "чужими" и, пока еще не зарубцевались свежие раны, не давать никакой информации несионистской прессе!
У читателя может возникнуть недоумение: чего это вдруг именно сионистам Франции вздумалось столь горько переживать и принимать близко к сердцу скверные итоги Иерусалимского конгресса, отразившие плачевное состояние израильской экономики, крах надежд на массовый переезд евреев в Израиль, неуверенность живущих как на военном положении израильтян в завтрашнем дне?
Нет, не вдруг и отнюдь не вздумалось. У французских сионистов были все основания с особенной остротой ощутить хронические провалы планов и программ сионистских правителей Израиля как свое собственное поражение. Они и вправду чувствовали себя побежденными. Очень живо и самобытно растолковал мне это владелец мелкой фруктовой лавчонки близ синагоги в районе Марэ, отрекомендовавшийся при нашем знакомстве так: "Сионизм — нет, шекель — да". Проще говоря, еврей, не разделяющий убеждений сионистов, но тем не менее вынужденный платить в их кассу требуемый ими "шекель" — ежемесячные денежные взносы. Анализ шекелеплательщика таков:
— Мой прадед говорил моему деду, а дед — отцу: "Никогда не устраивай торжество в честь обрезания еще не родившегося мальчика. Чем больше будешь пить и плясать на таком торжестве, тем горше заплачешь, если мальчик не родится и будет некому делать обрезание". Точь-в-точь такое сейчас произошло с нашими сионистами. Как они плясали и шумели: "Эрец Исраэль расцветает! Все там богатеют! В стране воцарился мир! Скоро там не хватит места для желающих переселиться туда! Вы, евреи Франции, увеличивайте размер ваших шекелей — ведь рано или поздно вы сами попроситесь в Израиль!" Торжество в честь Израиля не имело конца. Такого шума не устраивали ни итальянские сионисты, ни английские. И вдруг ни с того ни с сего — нет, нет, я, необразованный еврей, который читает только позавчерашние газеты, смею все-таки думать, что совсем не вдруг, а и с того и с сего! — оказалось, что мальчик не родился. Некого и не за что прославлять. Деньги, которые слали и слали сионистам в Израиль из Америки, из Франции, из Дании — отовсюду, ушли в прорву. Мира там нет, все дорожает, а эти хитрые евреи не только не хотят туда переселяться, а, наоборот, стараются выбраться из "своего" государства. Как же тут не приуныть даже Ротшильдам, чьи шекели были поувесистей моих! И наши сионисты в Париже — наверно, не только в одном Париже! — сейчас прослезились над неродившимся израильским ребенком. Правильнее, знаете, было бы сказать — не израильским, а общесионистоким. Ухватили суть?
Уж до того ухватил, что даже не заметил, как за две крохотные и пятнистые груши мосье "сионизм — нет, шекель — да" получил с меня, питавшегося в Париже на скромные суточные, сумму, вполне достаточную для покупки килограмма отборных груш в фирменном магазине на Больших Бульварах.
Что ж, смекалистый парижский фруктовщик верно, пожалуй, "ухватил суть" веских причин, по которым французским сионистам приходилось особенно горько оплакивать разброд на юбилейном конгрессе.
И все же не в этом была истинная суть маскировочного "межсезонья". Не из-за "сумятицы в Иерусалиме" пришлось прибегнуть французским сионистам к такому способу спастись от диалогов с несионистами. Причины оказались сугубо _своими, внутренними_, касающимися именно сионистов Франции.
В ту пору в их среде начался по-настоящему беспросветный кризис. До того серьезный, что израильская пресса с несвойственной ей откровенностью назвала этот кризис "глубоким расколом еврейской общины Франции".
Общины? Старые песни сионистов?
