После мансафа подали сласти. Халаф велел показать гостям своих собак и любимого сокола. Будучи бедуином, Ауда залюбовался красотой сокола и назвал его необыкновенной птицей. Лоуренс поинтересовался собачьими родословными. Теперь можно было приступать к цели визита.
– Фейсал ибн-Хусейн просил нас засвидетельствовать вам его почтение и просить вас и ваших людей примкнуть к его войне за независимость Аравии, – начал Лоуренс. – У нас собрано четыре тысячи воинов, рвущихся в бой. Они готовы выступить против турок и двинуться на Акабу, а затем и на Дамаск. Но мне нужны дополнительные силы. Мне нужна помощь воинов племени бени-сахр.
Халаф не ответил. Вместо этого он наградил Ауду долгим оценивающим взглядом.
– А мои братья из племени ховайтат? Они примкнули к Фейсалу? – спросил шейх.
– Мы примкнули, – ответил Ауда.
Уилла затаила дыхание, ожидая реакции Халафа. Ответ Ауды мог помочь или, наоборот, помешать. Порой бедуины очень недоверчиво относились друг к другу. Союзы между племенами зачастую длились поколениями, равно как соперничество и кровная вражда.
Халаф открыл рот, но раньше, чем он заговорил, откуда-то донесся пронзительный женский крик, исполненный горя. Его слышали все, однако никто не подал виду. Каменный взгляд Халафа аль-Мора исключал любые вопросы.
Крик глубоко потряс Уиллу. Она не сомневалась: это кричала жена шейха, мать опасно больного сына. Уилле хотелось отправиться к этой женщине и попытаться спасти умирающего ребенка. В ее дорожной сумке были западные лекарства: хинин, аконит и морфий. Их Уилла всегда носила с собой. По собственному опыту она знала: те, кто пробирается по ледникам у подножия Эвереста или днями странствует по пустыне, должны уметь себя лечить. Если первые два лекарства не помогут, третье хотя бы облегчит детские страдания. Но она не могла просто встать и уйти. На это требовалось позволение шейха. Если его попросить, результат тоже мог оказаться двояким: или разрешит, или сочтет просьбу оскорбительной. Ведь он мог расценить просьбу Уиллы как подтверждение собственной несостоятельности помочь сыну. Если она оскорбит Халафа в его шатре, на глазах у его людей, он ни за что не согласится примкнуть к Лоуренсу и Фейсалу.
– Турки очень сильны. – Халаф по-прежнему уклонялся от ответа. – Фейсал может выиграть несколько сражений, но войну выиграют они.
– Это так, сиди… если вы не согласитесь нам помочь, – сказал Лоуренс.
– С какой стати бедуинам воевать за интересы Хусейна и англичан? Бедуины не принадлежат ни Хусейну, ни англичанам, ни туркам. Мы вообще никому не принадлежим, кроме пустыни.
– Тогда вы должны сражаться за свободу своей пустыни. Должны изгнать турок отсюда.
– Что нам даст Фейсал?
– Золото.
– А англичане?
– Еще больше золота.
– Почему?
– Потому что у нас есть свои интересы на Аравийском полуострове, – ответил Лоуренс. – Нам необходимо защищать наши нефтяные месторождения в Персии и иметь доступ к нашим колониям в Индии, которые тоже нуждаются в защите. Аравийская война с турками оттянет на себя ресурсы не только турецкой, но и германской армии, что ослабит их давление на западном фронте.
– Какие гарантии вы можете дать, что после изгнания турецких хозяев на их месте не окажутся английские?
– Я даю вам гарантии от себя лично и от господина Ллойд-Джорджа, великого английского шейха. Англия стремится лишь к влиянию в этих местах, но не к контролю.
Халаф кивнул.
– А как же… – начал он.
Его дальнейшие слова оборвал другой пронзительный крик. Шейх быстро встал и прошел туда, где висела большая клетка с ястребом. Желая скрыть от гостей отчаяние, охватившее его и проявившееся на лице, он сделал вид, будто рассматривает подарок на лапе ястреба.
Черт бы побрал этих мужчин с их войнами! – сердито подумала Уилла. Она больше не могла выносить этот спектакль. Встав, она подошла к Халафу.
– Сиди, у меня есть лекарства, – начала она. – Хорошие, сильные лекарства. Прошу вас, позвольте мне пройти к вашему сыну.
Халаф посмотрел на нее, его глаза были полны жгучей душевной муки, но он покачал головой:
– Такова воля Аллаха.
Уилла ожидала услышать этот ответ. Другого он не знал. Она понимала трудности жизни шейха и других бедуинов. Смерть всегда шла за ними по пятам. Они умирали от болезней, от ран, полученных в сражениях. Их женщины умирали при родах. Сколько раз она видела бедуинских мужчин, идущих в пустыню, несущих запеленатые тела своих жен и детей. Но это не означало, что она смирилась с ответом Халафа.
– Великий шейх, – начала она, смиренно опустив голову, – разве не воля Аллаха привела меня нынешним вечером в ваш шатер? Не он ли в своей величайшей заботе нарисовал каждую крапинку на каждом пере этого великолепного ястреба? Не он ли следит за стаями воробьев? Мог ли Аллах не знать, что я сейчас нахожусь рядом с вами? Могло ли такое случиться против его воли?
