Уилла, шедшая к домику, замерла:
– Шейми… как… откуда ты знаешь, что это я?
– Мне звонил Альби.
У нее отлегло от сердца.
– Слава Богу! – произнесла она, подходя к крыльцу. – Тогда ты знаешь.
– Да. Он мне все рассказал.
Шейми крепко обнял Уиллу, прижавшись губами к ее щеке. От его объятий Уилла растаяла. Она жаждала его губ, тепла тела, запаха. Наконец-то она встретилась с тем, кого любила всю жизнь. С тем, кто воскрес из мертвых.
– Я думала, ты погиб, – сказала Уилла, борясь с подступающими слезами. – Думала, больше никогда тебя не увижу.
Уилла обхватила его лицо и крепко поцеловала. Ей хотелось замереть в его объятиях, остаться в этом моменте. Но разум твердил: нельзя. Возможно, Билли Мэдден уже где-то близко.
– Шейми, мы должны… – начала она.
– Знаю. Мы сделаем все, что нужно. Но сначала идем в дом, пока ты не замерзла до смерти.
Ей показалось или в его голосе действительно звучала грусть? Сейчас ему впору тревожиться, а не грустить.
– Не будем тратить время. Джеймс с тобой? – спросила Уилла. – С ним все в порядке?
– Что? Естественно. В полном порядке. Он уже спит.
– Спит? Шейми, его надо разбудить. Немедленно. Альби рассказал тебе только часть всего. Эта история более запутанная. Я тебе потом все расскажу, а сейчас бери самое необходимое и поехали в Кембридж. В дом моей тети Эдди. Там вы оба будете в безопасности и…
– Уилла, идем в дом. Тебе нельзя ехать в промокшей одежде. Я налью тебе бренди.
Уилла замотала головой. Все шло совсем не так. И Шейми вел себя совсем не так. Откуда такая беспечность? Неужели он не понял, какая опасность грозит ему и Джеймсу?
– Шейми, мне некогда распивать бренди, – напряженно возразила она. – У тебя здесь есть машина?
– Да, но…
– Где она? Я заведу мотор.
Шейми смотрел на нее. Его глаза скользили по ее скуластому, забрызганному дорожной грязью лицу, исхудавшему телу, посиневшим от холода рукам. И вдруг эти опечаленные глаза наполнились слезами.
– Уилла, что с тобой случилось? Идем в дом. Пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть.
– Шейми, да очнись ты, черт побери! Вы с Джеймсом в опасности, и опасность эта очень велика.
– Уилла… я знаю.
– Знаешь?
– Я знаю о твоей зависимости от морфия. Когда Альби звонил в паб, мы с Джеймсом там обедали. Он рассказал мне о твоей парижской жизни. Об Оскаре Карлайле. О том, как однажды ты чуть не умерла от избыточной дозы морфия. Он рассказал мне все.
Теперь понятно, почему у Шейми был такой печальный вид. Почему он уложил Джеймса спать и не стал собирать вещи. Спасибо, братец, за услугу, сердито подумала Уилла. Шейми ничего не знал о Мэддене. А ведь она просила, буквально умоляла брата. Но вместо этого Альби рассказал Шейми, что она приобрела болезненную зависимость от морфия и это повлияло на ее рассудок. Отсюда и все эти бредовые рассказы о воображаемых преступниках.
– Значит, Альби рассказал тебе все? – сердито спросила Уилла. – И о чем же он тебе рассказал? О том, что я и часа не могу прожить без морфия? Черт бы побрал этого Альби, а заодно и тебя! Я пережила Мавензи, Эверест и Дамаск. Я пережила твою гибель. Точнее, переживала ее каждый день. И это привело меня в жуткое состояние, когда единственным средством на время забыться стал морфий. Он повредил мне рассудок, и я принялась сочинять историю о преступниках, замышляющих похищение детей. Из-за вымышленной истории я помчалась из Парижа в Бинси, добравшись сюда в рекордно быстрый срок. И все из-за вымышленной опасности, в которую я поверила. Так?
– Уилла, о чем ты говоришь? Какие преступники? Какие дети? Альби ничего мне не говорил.
Уилла молча открыла кофр на багажнике мотоцикла, выхватила сумку и прошла мимо Шейми в дом. Внутри было тесно. Уилла остановилась в комнате, одновременно служившей гостиной и кухней.
– Шейми, я хотела, чтобы все прошло мягче и деликатнее, – сказала она. – Хотела, чтобы ты узнал об этом от меня или Альби. Но, поскольку ты считаешь меня свихнутой, придется тебе обо всем узнать самому. – Она вручила Шейми пачку писем. – Читай, но быстро. Когда прочтешь, мы немедленно уедем. – Она вытащила стул, придвинутый к кухонному столу. – Садись. Это лучше читать сидя.
Шейми смутно догадывался, что Уилла сама разыскала бренди. Открыв бутылку, она наполнила два бокала и отнесла на стол. Выдвинув второй стул, она тоже села и стала ждать, пока Шейми закончит чтение.
Минут через двадцать он поднял голову и ошеломленно признался:
– Уилла, я не понимаю. Кто такая Джози Мидоуз? Откуда Дженни ее знала? Откуда ты ее знаешь?
– Я познакомилась с Джози в Париже несколько месяцев назад. Мы подружились. Она выросла в Восточном Лондоне. Джози ходила к Дженни в школу. Вот тебе и ответ, откуда Дженни ее знала. Потом Джози выросла и стала выступать в мюзик-холлах Ист-Энда. Там она и познакомилась с Билли Мэдденом.
– Но что означают эти письма? – спросил Шейми, хотя в глубине души знал ответ.
Уилла глотнула бренди:
– Это значит, что Джеймс не твой сын.
– Но как… Дженни родила ребенка… в Бинси… Она…
Шейми чувствовал, что вот-вот свалится со стула.
