- Не надо, Эмма, прошу вас. Почему вы хотите насолить Милдред?
- А за ее бессердечное любопытство, когда я гостила у нее, после того как вы меня бросили. И еще... ну, в общем, за это.
- Я не знал, что вы тогда у нее гостили.
- Сколько же вы всего не знаете, милый! Она пригласила меня только из любопытства. После этого мы почти не виделись. Десять дней она меня допрашивала, пока я обожала Феликса. Это ей тоже не понравилось. Конечно, я ей ничего не сказала, но я прямо-таки влюбилась в Феликса. Он, конечно, тоже ничего не подозревал, его в то время интересовали ножи, веревки и тому подобные вещи. Да, в четырнадцать лет он был обворожителен. Эта особая грация, как у фавна, она потом исчезает. У Пенна она сейчас есть. И у некоторых женщин. У Линдзи, например. Она очень похожа на мальчика. И у Джослин. Что-то такое гибкое, разбойничье. Знаете, я, наверно, создана для того, чтобы любить четырнадцатилетних мальчиков. Звучит ужасно безнравственно, не правда ли? Но я и есть безнравственная. Потому мне и было так легко с Рэндлом и Линдзи. - Она стиснула его руку и отняла свою, успокоенная, улыбающаяся.
- И за что только вы любили меня? Я-то никогда не был похож на фавна.
- Сама не знаю. Может быть, я тогда еще себя не понимала. Может быть, мне Феликс открыл глаза. Но вас я любила, да, жить без вас не могла. Не повезло мне, верно?
- Эмма, - сказал Хью. - Позвольте мне о вас заботиться. Я вам не буду в тягость. Хотите свою Джослин - пожалуйста. Но прошу вас, позвольте мне как-то взять вас на свое попечение. Я знаю, я этого не заслужил, но люблю я вас серьезно. Только мне нужен какой-то статус, какая-то уверенность. Так, как было эти последние недели, я больше не могу. Скажите, что в принципе вы согласны, и тогда уж мы придумаем, как быть вместе. - Он весь подался вперед и коснулся ее юбки.
- Подумайте, милый, а не будет ли это нелепо - сидят двое старичков и кричат друг другу в ухо нежные слова?
- Эмма, ну давайте будем вместе, давайте наконец будем действительно вместе.
- Для действительности время прошло, - сказала она. - Лучше, чтобы вы обо мне мечтали. Зачем портить вашу мечту? Сохраните ее в неприкосновенности до конца. У меня ведь ужасный характер, жить со мной или даже близко от меня нестерпимо. Бедной Линдзи от меня сильно доставалось. Я ее ругательски ругала, даже била иногда. А теперь она бьет Рэндла! Налейте-ка мне еще чаю, если не совсем остыл.
- Я не понял. Вы хотите, чтобы я... продолжал вас любить... как сейчас? - Он все цеплялся за ее платье.
- Да, если сможете. Я-то ничего лучшего не желаю. Если уж нам нужно изобразить что-то из прошлого, пусть это будет не тот брак, на который у вас не хватило смелости, а у меня не хватило ума. Пусть это будет какая-то невинная любовь-видение, рыцарская любовь, нечто, что так и не осуществилось, сплошная мечта. А Пенн будет нашим символическим сыном. И вы можете звонить мне и присылать цветы. Вот и получится, как будто мне снова семнадцать лет. Какой еще нужно молодости, какого возврата, искупления?
- Вы меня обманули, - сказал он с мукой в голосе, - вы меня гоните.
- Хью, перестаньте верить в чудеса. Выходит, что вы недалеко ушли от Рэндла - тот, бедняга, вообразил, что может создать себе рай в восточном вкусе, стоит ему сесть в самолет и разослать несколько писем.
- Но... как вы тут одна справитесь?
- Справлюсь. И буду вполне довольна. Буду бить Джослин.
- Но хотя бы говорите со мной побольше. Мы найдем настоящие слова, вы расскажете мне о себе?
Эмма засмеялась:
- Сомневаюсь, чтобы эти рассказы подошли для ушей юной Джослин.
- Вы хотите сказать, - он наконец понял, - что не будете видеться со мной наедине?
- Джослин так или иначе будет здесь. Я буду держать ее в плену, как держала Линдзи. Только еще строже. - Она мягко высвободила юбку и обдернула ее на коленях.
Хью наклонился вперед, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Другой рукой он ухватил ее за плечо. Жест был почти грубый.
Она подождала минуту, потом стряхнула его руку.
- Вот видите, как мне нужна дуэнья!
- Значит, мне предлагается занять место Рэндла?
- Как мило вы это выразили. Вам предлагается занять место Рэндла.
Он глубоко вздохнул и поднялся:
- Не знаю, смогу ли я это выдержать.
- Если сможете, приходите. А нет так нет.
- Но вид у вас такой грустный...
- Милый друг, я грущу не о теперешнем, я грущу о тогдашнем.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
35
