За воротами Миранды уже не было видно, но, пробежав немного по дороге в деревню, он увидел ее впереди и перешел на шаг. Дорога шла под уклон, слева тянулся питомник, и Боушот с двумя работниками трудился между рядами кустов. Вдали розы сливались в пестрое пятно. Сейчас все они уже были в цвету. Он подивился, куда это идет Миранда, и решил, что в лавку. Хотя это было странно - она терпеть не могла ходить за покупками. Тут она оглянулась, увидела его и остановилась, поджидая.
Пенн догнал ее, но не знал, что сказать. Сразу отдать ей кинжал он не решился и потому сказал первое, что пришло в голову:
- Хэтфилда не нашла?
- Я не ищу Хэтфилда, - сказала Миранда и медленно пошла дальше, размахивая сумкой.
- Я не про сейчас говорю, я думал, может, ты его уже где-нибудь нашла.
- Я его не искала. Я не люблю кошек. Ежики лучше. - Это было сказано рассудительным голоском, в котором Пенн услышал поощрение.
Он отважился на шутку:
- А я думал, все девочки любят кошечек и лошадок.
- Я не девочка, - сказала Миранда таким тоном, что у Пенна голова пошла кругом - кто же она в таком случае?
Чтобы немного прийти в себя, он продолжал тяжеловесно-шутливо:
- И лошадок тоже не любишь?
- Да нет, люблю, только ездить верхом мне надоело. Я как научусь что-нибудь делать, так мне сразу надоедает. Я люблю делать только то, чего не умею.
Пенн поразмыслил над ее словами.
- А я, пожалуй, люблю делать то, что умею.
- А что ты умеешь?
Это поставило его в тупик. И правда, что он умеет? Он неплохо играл в крикет, но у него не было случая показать, на что он способен, ибо, хотя в деревне имелась крикетная команда, семья Перонетт не водила с ней знакомства и Пенн, не просвещенный в сложной иерархии английской деревни, постеснялся предложить себя в качестве игрока. И еще он, конечно, здорово разбирался в мотоциклах, он даже бесплатно проходил на стадион в Аделаиде как даровой механик Томми Бенсона. Но об этом ему не хотелось рассказывать Миранде - получилось бы, что он хвастается, да и не бог весть какие это были таланты. И он ответил:
- Толком-то я ничего не умею.
- Значит, ты ничего и не любишь. Бедненький.
- Нет, я, конечно, много чего люблю, - сказал Пенн, начиная злиться. Они помолчали.
Затем Миранда спросила:
- Ты правда поедешь в Лондон к Хамфри Финчу?
- Да, - сказал Пенн. - Мы с ним поедем вместе, в будущую среду. - Он очень ждал этого дня. Хамфри несколько раз приезжал в Грэйхеллок и всегда находил время поболтать с ним, за что Пенн был ему благодарен. В сущности, Хамфри был единственным здесь человеком, кроме разве Энн, который всерьез им интересовался.
Миранда засмеялась.
- Ты чего смеешься?
- Так, ничего. - Она вдруг свернула в какую-то калитку, и они очутились на кладбище. Красивый толстый конус церковного шпиля Пенн видел из своего окна. Сама церковь была большая, построенная, так ему рассказали, в эпоху, когда в этих местах процветало овцеводство, и холодное кентское солнце, вливаясь в огромные окна без цветных витражей, освещало высокие колонны и необъятное пространство выложенного каменными плитками пола, посреди которого сгрудилось несколько скамей, легко вмещавших нынешнее количество молящихся. Пенн уже осматривал эту церковь, но в стране, где все такое старое, ему трудно было отличать одно от другого, и эта церковь, на его взгляд, была точь-в-точь такая же, как и все остальные, которые он видел. В общем, он готов был согласиться с отцом, который как-то сказал об английских приходских церквах: "Увидишь одну - и можешь считать, что видел их все".
Миранда, однако, не пошла в церковь, а стала обходить ее по тропинке, ведущей через старую часть кладбища, между огромных, похожих на ящики надгробий; желтые от лишайника, украшенные отбитыми головами ангелов, утонувшие в плюще и ежевике, они кренились во все стороны, точно пьяные. Позади них вдоль кладбищенской стены стояли высоченные тисы - ветвистые башни из мрака.
Спотыкаясь в высокой траве, стараясь не отстать от Миранды, Пенн сказал:
- Мне кладбища вообще нравятся, а тебе?
- Ты сколько умерших людей знаешь?
Пенна этот вопрос возмутил. Он считал, что нельзя так говорить о мертвых, точно это какие-то знакомые!
- Не знаю, - ответил он. - Немногих. Пожалуй, даже никого.
- А я знаю больше двадцати, - сказала Миранда и добавила: - А дедушка, наверно, больше ста.
