Случайно сошлись дороги Энни Брайс, захваченной команчами, и бывшего техасского рейнджера Хэпа Уокера. Вырвавшись из плена, Энни живет лишь одной мыслью – найти свою маленькую дочь. За короткое время их знакомства Хэп понял, как дорога ему эта хрупкая, отважная женщина, и готов на все, чтобы избавить любимую от боли и ужаса пережитого.
Поглядывая на темные, низко нависшие тучи, Энни торопливо снимала с веревки вывешенное около часа назад белье. Поднявшийся ветер хлестал мокрыми простынями по ее ногам, небо становилось все более грозным. Вместо дальних зарниц, еще несколько минут назад мерцавших на горизонте, из облаков полыхнула ослепительная молния, сопровождаемая оглушительными раскатами грома. За спиной Энни заплакал малыш, и четырехлетняя Сюзанна дернула ее за юбку:
– Ему страшно, мама!
– Я знаю.
Энни с досадой взглянула на плачущего Джоуди. Надо бы отнести его в дом, но тогда дождь намочит белье и завтра придется все перестирывать. Вот если бы сейчас появился Итан и забрал ребенка с собой – тогда удалось бы спасти белье. В этот момент небо расколол еще один удар грома, и Джоуди, крича от страха, сполз с одеяла.
– Ладно, пойдемте в дом, – сдалась Энни.
– Мама, посмотри! – воскликнула Сюзанна.
– Да, знаю, сейчас польет как из ведра, и вся моя дневная работа пойдет насмарку, – пробормотала Энни.
Но когда она обернулась, у нее замерло сердце. Через поле фермы неслись, нахлестывая своих малорослых лошадей, не меньше пятнадцати, а то и все двадцать всадников. Это были команчи.
Подхватив одной рукой младенца, другую она протянула дочери и крикнула через плечо:
– Итан! Индейцы!
Ей уже некогда было оглядываться, чтобы выяснить, услышал ли он ее. Она бросилась бежать к дому, прижимая к себе Джоуди, крепко обхватившего ее шею. Девочку она тащила за руку, а Сюзанна упиралась и вопила:
– Где папа? Я хочу к папе!
Подобный грому стук лошадиных копыт стремительно приближался, и Энни, задыхаясь от бега, старалась преодолеть оставшиеся двадцать метров как можно быстрее. Если она успеет добежать до двери и схватить винтовку Итана, тогда, может быть, им еще удастся спастись. Только бы подстрелить двух-трех индейцев – это отогнало бы остальных.
Энни ринулась в дом, посадила Джоуди на соломенный матрасик, где он обычно играл, и схватила винтовку. Рванув рукоятку затвора, она послала патрон в патронник и бросилась назад к открытой двери.
– Сюзанна, скорее сюда! – крикнула она.
Но девочка припала к земле, не осмеливаясь сдвинуться с места. Один из индейцев, свесившись с седла, попытался на ходу схватить ее, но промахнулся. Он выпрямился, круто развернул лошадь и поскакал назад к девочке. Энни прицелилась в индейца, снова свесившегося с лошади, и нажала на курок, но промахнулась. Пока Энни прикидывала, успеет ли она втащить дочку в дом, индеец выстрелил. Пуля расколола дверной косяк у самой головы Энни почти в тот же миг, когда она сделала второй выстрел. На сей раз она попала в размалеванный торс индейца чуть выше грязной набедренной повязки. Он упал с лошади, из раны хлынула кровь, и поднявшаяся было для нового выстрела рука бессильно упала. Он зашатался, опустился на колени и, раскачиваясь взад и вперед, завыл.
А рядом с Энни во весь голос вопил Джоуди, требуя внимания. Но ни о ком другом, кроме индейцев во дворе перед домом, она сейчас не была в состоянии думать. Она прижалась к двери и, глубоко вздохнув, попыталась успокоиться. Ей нужно быть хладнокровной, она не вправе допустить ни одной ошибки.
– Сюзанна, сейчас же иди сюда, – снова позвала она дочь. – Не заставляй выходить за тобой, а то отшлепаю.
– Не могу, мама, не могу, – всхлипнула девочка. – Я боюсь.
Держа винтовку в одной руке, Энни ступила на крыльцо, но тут же остановилась, почувствовав, что ее дергают за юбку. Малыш сполз со своего матрасика и, прижимаясь к ее ногам, пытался спрятаться под юбкой.
– Перестань, Джоуди, – строго сказала она, отстраняясь от него.
– Ма-ма, на ручки! Джо-Джо на ручки! – не унимался ребенок. – На ручки!
Не сводя глаз с индейцев, Энни наклонилась и усадила его позади себя, загородив собой путь к выходу:
– Сейчас нельзя.
От сильного порыва ветра хлопнули ставни в задней части дома, и у Энни все похолодело внутри, она забыла закрыть окна. Теперь, если команчи проберутся с задней стороны дома, проникнуть внутрь им не составит никакого труда.
Сердце ее бешено колотилось, мысли путались в голове. Надо запомнить, сколько осталось патронов. В полностью заряженной винтовке «генри» помещается шестнадцать патронов. Если бы она была хорошим стрелком, то ни одна пуля не пропала бы даром, но она стреляла не так уж метко. Так что попусту тратить оставшиеся патроны она не может себе позволить. Как бы ей ни было страшно, нужно подпустить индейцев поближе и стрелять наверняка.
Вдруг один из команчей отделился от остальных и поскакал к дому. Подъехав метров на пять, он остановился и, размахивая копьем, стал выкрикивать что-то оскорбительное и насмешливое. Затаив дыхание, она подняла винтовку и выстрелила, попав в него как раз в тот момент, когда он повернул лошадь, чтобы возвратиться к своим. Он тут же обмяк и рухнул на землю.
– Мама, мама, он схватил меня! – вдруг закричала Сюзанна.