Как можно ею не восхищаться, не ценить ее! Этот счастливчик Рикардо, ее глупый муж, наверняка и вполовину не понимает, каким сокровищем он, волею судеб или игрою случая, владеет. Другая бы на ее месте после потрясения на концерте залезла куда-нибудь в норку и не выходила бы оттуда, оплакивала себя и свою погибшую карьеру. А Роза уже через два дня взяла себя в руки и затеяла столь большое и столь дерзкое мужское дело — создание лучшего в Мехико национального ресторана. И какая хватка, какая сноровка!
Конечно, в его силах было помешать и этому, но зачем? Ему нужна именно такая жена, сопротивляющаяся обстоятельствам, идущая наперекор судьбе. Этот ресторан — не помеха Армандо, а хорошее подспорье. Когда они познакомятся, а это будет уже очень скоро, он найдет десятки способов поднять ее любимое заведение до небес. И уже одно это сблизит их.
Но как бы Джулия не испортила все. Что происходит с его сестрой? Понятно, что она очень благодарна этой своей подруге по колонии. Понятно, что она играет в эту благородную месть, представляя ее себе чем-то вроде прославленной сицилийской вендетты. Но что заставляет ее идти на такие шаги, как тот, что запечатлен на пленке? Да и зачем вообще надо было снимать? Чтобы получить затем изощренное, извращенное удовольствие? Как-то это не слишком похоже на Джулию. Столь мощное влияние этой ее уродливой подруги9 Вряд ли найдется кто-то, кто смог бы оседлать его сестру, это и ему не удается. А может быть, они находятся в лесбийской связи? Нет, невозможно, Джулия — Франческотти, а Франческотти никогда не унизятся до противоестественного. Да если бы случился даже намек на подобное, Армандо давно бы уже сказали.
Вызвать Джулию к себе сию же минуту и… Нет, любой жесткий запрет лишь подстегнет ее чувство противоречия. Она начнет совершать что-то назло, в пику ему, и это будет хуже всего. Поговорить с сестрой, конечно, надо, но не сейчас. Позже, когда он уже будет знать о новых ее намерениях. Потом есть же золотое правило, которому Армандо больше всего любит следовать в делах: используй и направляй любые происходящие события в свою пользу. Конечно, это искусство, но кто сказал, что Армандо Мартинес Франческотти не владеет им!
Пора подумать о приятном. Близится торжественное открытие ресторана Розы, уже рассылаются избранным лицам пригласительные билеты, в продажу поступит лишь малая часть. Как удачно, что она придумала открыть свое детище в день карнавала второго ноября. Все приглашенные должны быть в костюмах и масках, следовательно, он беспрепятственно сядет поближе к эстраде и будет смотреть на Розу целый вечер, может, уже и заговорит с ней. Это куда лучше, чем скрываться в закрытой ложе в Большом зале.
Рикардо сидел в своем кабинете, пил неразбавленный виски и думал о том, что все кончено. Университетский друг Сервандо Вехар выполнил свое обещание: все разузнал. Утром он позвонил Рикардо домой и в коротких, деликатных выражениях сообщил, что, скорее всего, фирма «Рироли» оказалась втянутой в авантюру. Земли, которые Рикардо купил, считаются бросовыми, а разведка месторождений серы на них никогда не велась. Вехар предложил возбудить дело против чиновника, но сам же сказал, что это вряд ли поможет вернуть деньги.
Радостная, оживленная Роза пришла звать его к столу. Он грубо заявил, что есть не будет и просит оставить его одного.
— Ты плохо себя чувствуешь, дорогой? — все еще с улыбкой на лице, но уже обеспокоенно спросила жена.
— Да! Я себя чувствую очень плохо и не вижу поводов для радости. В том числе и твоей, Роза!
— Ты заболел? Сейчас я позвоню доктору Кастильо.
— К черту доктора! Я не болен, я расстроен.
— Что тебя так расстроило, Рикардо? Скажи мне, мы найдем выход.
— Боюсь, что из этого нет выхода.
— Выход есть всегда!
— Как ты наивна, Роза! Ты носишься со своей новой игрушкой, дался тебе этот ресторан, и ничего вокруг не замечаешь!
— Так ты знаешь о ресторане, Рикардо? И все это время молчал. А я-то думала… Но почему ты говоришь в таком тоне? Разве я чем-то обидела тебя? Если хочешь, то ничего вокруг не замечаешь именно ты! Ты не заметил даже отсутствия детей в доме. Уже два дня как я их отправила на отдых в провинцию.
— Прости, Роза, если я задел твое самолюбие, мне действительно было не до домашних дел и забот, я по горло был занят делами на фирме. Но теперь покончено и со всеми делами, да и с фирмой тоже.
— Что ж, Рикардо, возможно все это неприятно, но огорчаться не следует. Я даже рада буду, если ты оставишь прежние свои дела.
— Неприятно? Рада?… Ты хоть понимаешь, что мы потеряли почти все свои деньги, что мы разорены, Роза? Линаресы — нищие!
— Я понимаю, Рикардо, что твоя крупная сделка оказалась неудачной. Так бывает. Но до нищеты еще далеко. Ты просто не знаешь, что такое нищета, ты никогда не жил в Вилья-Руин.
— Все равно, произошло ужасное, и мы теперь не сможем жить, как прежде. Хорошо еще, что ты не подписала бумаги на приобретение ресторана. Теперь это невозможно.
— Почему же невозможно? И ресторан я уже купила.
— И заплатила за него?
— Еще нет, но сделаю это на днях.
