Волк закрывает глаза, и я быстро осматриваю его. Правый бок весь в запекшийся крови, и рану невозможно разглядеть. Зажмурившись, прислушиваюсь к дыханию зверя и чувствую, как слабо он дышит. Звук его бешено колотящегося сердца эхом отдается у меня голове. Но внутреннее кровотечение уже замедлилось, и если мы с мамой поторопимся, то спасем его.
– Нужно перенести его в сарай, – говорю я. – Подгоню машину.
Я бегу к магазину, у которого стоит небольшая машина с грузовой платформой. Зеленая краска выцвела, логотип заповедника покрыт грязью, и название сложно прочитать. Я завожу двигатель и еду к маме и Дэну.
Мы осторожно перекладываем волка в машину и везем его в сарай, где у нас подготовлен длинный металлический стол. Когда-то мама стажировалась у ветеринара и освоила основы хирургии. В городе маму считают профессиональным ветеринаром, и она всегда успешно лечила животных.
Связь с животными подсказывает, что нужно лечить, и так мама и делает.
Мы укладываем волка на стол. Убедившись, что зверь не опасен, Дэн уходит.
Мама закрывает глаза и создает крепкую связь с волком, магией очищая его тело.
– Три сломанных ребра.
Пауза.
– Умеренное внутреннее кровотечение.
Пауза.
– Основные органы целы.
Пауза.
– Признаков заражения нет.
Мама открывает глаза и смотрит на меня.
– Начинаем.
Я пододвигаю стул и сажусь у стола. Волк скулит, и я осторожно подношу руку к его морде. Он нюхает мою руку и позволяет погладить его. Мама включает электробритву, чтобы выбрить волку бок, и он напрягается, услышав шум. Я посылаю ему еще магию, и он успокаивается.
Мы не можем призвать больше магии, чем уже есть в мире, хотя многие думают обратное. Ничего невозможно создать или разрушить. Магия существует, и мы лишь направляем ее. Многое из того, что мы делаем, сочетает магию и науку, магию и медицину, магию и исследования. Все работает в прекрасной гармонии, сохраняя в мире равновесие. Вот почему мама не может просто посмотреть на волка и исцелить его. Магия – это орудие, но лишь одно из многих.
И, конечно, мы не можем управлять животными, растениями или людьми. Магия работает
В конце концов, они дикие животные, какими и должны быть.
Выбрив волку бок, мама промывает рану, а я стараюсь успокоить зверя. Работать нужно вдвоем. Мама не может успокаивать и в то же время заниматься раной, а если перепуганный волк сбежит, беды не миновать. Поэтому я сижу рядом и глажу его, а моя магия обволакивает его, чтобы каждой своей частичкой он ощущал спокойствие.
Мама работает быстро. Остановив внутреннее кровотечение, она зашивает бок. Как только она заканчивает, чувствую, что сердцебиение волка замедляется, и он снова дышит свободно.
Он поправится.
Мы перевозим его в вольер на окраине заповедника, где ему не будут мешать другие животные, и он сможет спокойно набраться сил. Подбегает Зима и просовывают нос через металлическую ограду, пытаясь подобраться ближе к новому волку.
– Он не опасен, – говорю ей. – Он ранен. Пускай отдыхает и выздоравливает. Присмотри за ним.
Я могла бы прожить тысячу жизней, но никто не будет любить меня так же сильно, как Зима. Погладив волчицу по голове, иду в служебный домик, чтобы переодеться.
Пайк в домике ест бутерброд и читает книгу.
– Ты только не перетрудись, – говорю я.
Обойдя его, иду в подсобку, где лежит моя запасная толстовка. Стягиваю через голову перепачканную в крови кофту, и футболка задирается, оголяя живот.
Пайк смотрит на меня, и я ловлю его взгляд. От отводит глаза. Я надеваю чистую толстовку и оглядываюсь на него. Румянец заливает его светлую кожу. Он откашливается и кусает бутерброд.
– У меня сейчас перерыв на обед, – говорит он, возвращаясь к книге.
Книга большая, на левой странице нарисована сова, а на правой крыло.
– А до книг с текстом ты еще не дорос? – спрашиваю, заглядывая ему через плечо.
Пайк закатывает глаза.
– Это учебник, – отвечает он, не глядя на меня. – Для учебы, понимаешь? Не всем же так везет сразу после школы получить работу, которую не заслужил.
Школу я окончила в прошлом году. Мы с мамой говорили о колледже, но какой в нем смысл. Я и так знала все, что нужно для работы в заповеднике, а просиживать еще четыре года за партой, вместо того чтобы набираться опыта, работая на природе, мне не хотелось.
Я смотрю на рисунок совы. Словно живая. Все части тела подписаны. Темные глаза глядят на меня со страницы книги, напоминая о той северной сове. Я обхожу стол и надеваю непромокаемое пальто.
– Может мне и повезло, но я заслужила эту работу. Эта книжка не научит тебя чутью и доброте. Ты никогда не сможешь общаться с животными так же хорошо, как я.
– Может и нет, но я хотя бы стараюсь получить знания. А ты что делаешь? С людьми ты явно общаться не умеешь.
