Время идет, на планете, внизу, продолжает бушевать этот странный «энергетический шторм» и, если верить словам ИскИна, продлится он еще не один месяц, я продолжаю изучать совершенно ненужные, на мой взгляд, базы знаний и чувствую себя на этой станции словно в тюрьме. За все время моего пребывания на станции, ИскИн не открыл для меня ни одного нового помещения, только каюта, спортзал и медицинская палата с установленной в ней диагностической медицинской капсулой и соседний с ней закуток, в которой стоит реаниматор. Коридоры, правда, в полном моем распоряжении, но и только. Мне даже кажется, что и те помещения, которые при моем появлении на борту были открыты, теперь под замком. Хотя, ради соблюдения принципов справедливости, надо отметить, что кое-что в моем распорядке все же поменялось — теперь каждые три дня ИскИн заставляет меня проходить диагностику. Времени это много не занимает, каких-то двадцать-тридцать минут, вот только после каждой такой процедуры в голосе ИскИна появляются какие-то… озабоченные, что ли, нотки. С результатами диагностики он меня ознакамливать не считает нужным, зато начинает еще больше нагружать изучением ненужных баз. И где он их только берет-то?
Вот и около декады назад, одним прекрасным утром, убедившись, что я изучил очередную базу, на этот раз по этикету, причем совсем уж странную, такое ощущение, что ей не одна тысяча лет была уже тогда, когда жизнь на станции и на планете кипела и бурлила, даже не дав мне позавтракать, ИскИн опять отправил меня в диагностическую капсулу, а вылез я из нее только через полтора часа. Пока я одевался, затем завтракал, а потом закреплял полученные навыки в виртуальной реальности, ИскИн молчал как зарезанный, а потом неожиданно сказал.
— Скажи, а кто ты такой, откуда и зачем сюда пришел?
Неожиданно?! Более чем! И самое главное, что совсем непонятно, как себя вести, что говорить и что делать.
— Я — лейтенант Макос Кашалитис, с недавних пор майор, — аккуратно сказал я, ожидая реакции ИскИна на свои слова.
— Нет, ты не Макос Кашалитис, могу согласиться, с огромным допущением, что ты приходишься лейтенанту каким-то дальним, очень и очень дальним, родственником, но ты не он. Так кто же ты такой? Пойми, от твоего ответа зависит не только твоя жизнь и судьба, я мог бы ничего у тебя не спрашивать, а просто в очередной сеанс обучения снять с твоего мозга ментограмму, но… ты мне нравишься, незнакомец, я успел к тебе привязаться…
— Не получится, с ментограммой не получится, уже пытались и вроде как не один раз.
— Поверь, есть способы взломать даже твою защиту, особенно, если не стоит задачи сохранить разум пациента и личность. Мне нужны ответы и я их получу, рано или поздно, но получу. Я должен знать, что ты не враг…
Вы знаете, я ему поверил, поверил бездушной железяке, или кристаллу, или из чего он там сделан, этот ИскИн. Поверил, потому что очень хотел жить и потому, что такая тоска и боль вдруг прорезались в его голосе…
— Меня зовут Максим, Максим Альбертович Колчак…
— Альбертович, это производная от имени отца?
— Да. Мне… а хрен его знает сколько мне лет! Когда я говорил, что меня нашли в виде замороженной тушки в криокапсуле, я не лгал. Специалисты Содружества говорят о половине тысячелетия, что я проболтался в открытом космосе, а так, мне примерно двадцать-двадцать два года, точно не скажу, это зависит от того, в каких единицах считать, может больше, может меньше. Родился я и вырос на планете Земля…
А дальше я пересказал ту же самую историю, что и СБшникам, тем более что она была уже многократно отрепетирована и отлетала от зубов словно горох от стенки. ИскИн слушал меня не перебивая, только несколько раз дроид приносил мне попить. Скорее всего, ИскИн как-то контролировал мои слова, проверял, лгу я или нет, но тут я не боялся, я не врал, ни единым словом не врал, просто… просто не все говорил, не договаривал.
С того дня откровений прошла почти декада, и вот сегодня опять.
— Максим, расскажи мне о своей планете?
— Да сколько можно-то?! Что нового ты хочешь узнать? Может быть проще спросить, что там не дает тебе покоя, нежели уже в сотый раз рассказывать одно и то же!
— Понимаешь, Максим, как ты говоришь, не выходит у меня каменный цветок, не выходит. Если тебе верить, то твоя родная цивилизация идет по пути чистого технологического развития, причем движется вперед очень и очень быстро… А этого не может быть! Но у меня нет оснований тебе не верить…
— И что же тебя так смущает? Вон, Содружество за какие-то пару-тройку тысяч лет как развились, куда там нам, землянам.
