Очнулся я, не знаю, то ли потерял сознание, то ли тот зверь, что сидит во мне посчитал свою задачу выполненной, спас меня и ушел в глубины подсознания, освободив место разуму, лежа на холодном и мокром кафеле, продрогший и замерзший, но, к моей величайшей радости, живой и даже, кажется, без боли, но без сил совершенно. Попытка встать хотя бы на четвереньки ни к чему не привела, если не считать рассечённый лоб и разбитый нос, это руки меня не удержали и я долбанулся об кафель. Вокруг моей головы начала образовываться лужица крови, но этот процесс очень быстро прекратился. «Нейросеть работает, заботится о хозяине, не дает ему истечь кровью», — была первая мысль. Но тут мой взгляд упал на кисть… сначала вроде все было как обычно, если не считать, что контур моей руки как бы слегка размывался. Я поспешил списать этот эффект на общую усталость организма и почти полное отсутствие сил. Но дальше-больше. Струящийся вокруг руки серебристый туман вдруг заполнил все видимое пространство. Такое впечатление, что даже воздух вокруг меня резко преобразился, стал чем-то иным, совершенно незнакомым, опасным, но… каким-то родным и близким. Находясь в прострации, я опять перевел взгляд на руку. Что-то мигнуло и… моя рука как бы расслоилась. Вот тонкий слой кожи, да не один, отчетливо видны поры, показавшиеся мне просто огромными кавернами, волосяные луковицы и волоски, хотя, какие к черту волоски… Канаты! Огромные, толстые канаты! Под слоем кожи проявилась сеточка кровеносных сосудов, чуть погодя появилась еще одна сеть, нервная система, а затем и лимфатическая. И так слой за слоем, мышцы, тонкий слой жира, кости, и так на всю глубину кисти. Внезапно закружилась голова, глаза опять невыносимо зажгло и я отключился.
В себя я приходил долго и как-то… муторно. Какие-то галлюцинации, и визуальные, и странные акустические. Складывалось впечатление, что я нахожусь в каком-то огромном помещении, где помимо меня находятся еще сотни, если не тысячи, людей и все они говорят… говорят… и говорят, причем говорят прямо у меня в голове, что-то друг дружке доказывают, спорят, приводят какие-то доводы, вот только ни смысла всех этих споров, ни результатов я не понимаю, да и не могу понять, просто не успеваю, слишком уж быстро идет обмен мнениями. А потом… раз, и как будто кто-то включил свет. В первые мгновения мне даже показалось, что все, что связано с моей внезапной болезнью, было каким-то сном, кошмаром, но нет, то, что я лежу в душевой голый, грязный и замерзший, полностью отметает эту теорию. А вот слабости нет, от слова совсем, скорее наоборот, такое ощущение, что, дайте мне точку опоры и я переверну Землю, сила и энергия прям распирает! Одно-единственное неприятное ощущение, это голод. Нет, не так. Голод! Я не хочу есть. Я хочу жрать!
Кто бы только знал, чего, каких усилий мне стоило не броситься сразу в ближайший ресторан, увы, но дома мы практически никогда не готовили, девушки предпочитали пищу, приготовленную профессионалами, а я им в этом потакал, особенно после того, как пару раз попробовал их стряпню. Поэтому в нашем холодильнике практически никогда ничего не было, если не считать каких-нибудь фруктов да пары бутылок вина. В общем, я справился. Минут сорок я стоял под горячими струями воды и с остервенением оттирал себя от многодневной мерзости, покрывавшей все мое тело толстой коркой. Я тер, скреб, намыливался, и так раз десять, до тех пор, пока перестал улавливать противный запах, а кожа аж скрипела под пальцами. Следующей проблемой стало, что надеть, не только я сам, но и все вещи, да кажется и весь дом пропитались миазмами. К счастью, я вовремя вспомнил о своем комбинезоне, уж наноткани абсолютно все равно, где и в каких условиях она хранилась, пара манипуляций, и она вновь чистая, благоухающая и вообще, опять словно из магазина. Короче, с горем пополам я привел себя в порядок, с трудом отыскал свою карточку и с чувством выполненного долга направился в ресторан.
