В углу норы темнел сундук, в который я сложил осколки. Сколько раз я смотрел на них с отчаянием и злобой? Осознавая все абсурдность своего положения? Мало кто в нашем мире знает, чем являются на самом деле эти мерцающие камушки. Мне довелось узнать, к сожалению. Благо, хватило ума промолчать о своих знаниях, иначе меня не просто запечатали бы, а в тот же миг перерезали горло. Великая тайна осколков, чтоб их! Магия нашего мира… Именно с нахождения этих прозрачных кусочков началась история великих магов и потрясающих открытий. Множество вещей работают лишь благодаря камням.
Любой человек, обнаружив очаг с осколками, прыгал бы и визжал от радости, как поросенок. Я, увидев прозрачные мерцающие куски, чуть не сошел с ума. Приступ накрыл там же, возле очага, я провалялся тогда два дня без сознания. Очнулся и долго лежал, глядя на дорогую находку. Река размыла илистый берег и обнажила углубление, в котором они хранились. Я лежал, пытался дышать и думать. Я не хотел брать их. Я ненавидел их. Но я стянул одну из рубашек и переложил все осколки в узел из ткани. Все до единого.
Теперь они были здесь, в сундуке.
И я по-прежнему ненавидел их.
Наверху зашелестело, и я вскинулся, всматриваясь. В моей норе имелся магический светильник, я держал его здесь на всякий случай. Потянулся, повернул вентиль, зажигая розовато-желтый огонек пламени.
— Кто там? — прохрипел я. Неужели зверь ищет укрытие? Надеюсь, это безобидный кролик.
В лазе зашуршало, заскребло, а потом послышалось фырканье, и в нору свалилось что-то косматое и испуганное.
— Ой, — сказала Линк, тараща на меня круглые глаза.
Я сдержал ругательства и сел на тюфяк.
— Ты что здесь забыла? — нелюбезно осведомился я. — И как ты меня нашла?
— Мне Ушастик сказал, — пояснила девочка, все так же сидя на полу. На ее кофте был пришит большой малиновый лоскут ткани, и оттуда выглядывали рыжие огромные уши. А потом и нос показался — черный и дергающийся. Фенек.
Пока я размышлял, как выставить девчонку из своего укрытия, она подползла ближе и устроилась рядом со мной. Я хмыкнул и накрыл Линк одеялом.
— И что ты здесь делаешь, позволь узнать?
— Я с тобой буду жить, — объявила девочка. — Я с ним не поеду. Он хочет нас забрать, но я не поеду.
Я снова затолкал ругательства в глотку. Да, надо отвыкать как-то.
— С ним? Он тоже Злыдняклют? — хмыкнул я.
— Ты что, не знаешь? — возмутилась крошка. — Никакой он не Злыдняклют!
— А кто? Северный Ветер?
— Да ты что! — она посмотрела на меня с такой обидой, что я растерялся. — Он— истр Гордон Лангранж. Это плохо.
— Угу. Совсем не радостно, — хмыкнул я, мало что понимая. Общаться с Линк — это то же самое, что пытаться понять язык того же фенека.
Озноб начал колотить с новой силой, и я покосился на малышку. Надо прогнать ее. До того, как я начну выть. Это зрелище точно не для девочки.
— Ты глупый, — рассердилась неизвестно на что крошка. Порылась в своем малиновом кармане и вытащила пригоршню чахлых листочков и стебельков. — Ешь! Я ведь сказала!
Жевать траву, пропахшую лисом, мне совсем не хотелось, но отказаться я не успел. Линк просто сунула стебельки мне в рот и запечатала губы ладошкой.
— Ешь, ну же! Я думала ты умный, а ты глупый!
Угу, совсем дурак. Травоядный. Но не выплевывать же? Не хватало еще, чтобы эта кроха начала реветь. Поэтому я покорно прожевал дурно пахнущую траву, проглотил. Посмотрел вопросительно.
— Все?
— Не знаю, — несколько растерялась девочка. — Надо подождать.
Я осторожно укутал ее сильнее, размышляя, как оказался в такой нелепой ситуации.
— И почему ты не хочешь ехать с истром Лангранж?
— Он тоже глупый, — рассердилась Линк. — Но глупее тебя. И еще я его боюсь… Он всегда так смотрит, словно я какой-то червяк! Южному Ветру не нравится, когда так смотрят… Но в том большом доме Южному Ветру нельзя быть ветром.
— Плохой дом, — ляпнул я.
— Нет. Дом хороший. Он рассказывал мне много сказок. За печной трубой, на большом сундуке паук свил паутину, а Южный Ветер там спал и слушал. Про мальчика, что любил собирать дирижабли и игрушечные корабли. Он мечтал стать великим путешественником и однажды открыть новую землю на далеком севере! Поэтому он собирал все эти летающие и плавающие штуки. Дом любил его больше всех. Он без него тосковал. И еще он полюбил Софи.
Я прикрыл глаза. О чем говорит эта девочка?
— Но дом знал, что нам с Софи там плохо. Он отпустил нас. Велел Софи ехать на юг.
— Так и сказал? — чувствуя себя неимоверно глупо, спросил я. И как люди общаются с детьми?
— Ты все-таки глупый, — с досадой произнесла Линк. — Как он может сказать? Софи его не слышит! Он послал ей сны. Несколько раз насылал, а она не понимала! Совсем не понимала, представляешь?
— Я бы тоже не понял, — пробормотал я, прислушиваясь к себе. Кажется, холода стало меньше. Неужели пронесло?
— Потом я заболела, и Софи поняла, — со вздохом закончила Линк.
— А чем ты заболела?
— Неизвестной болезнью! — нахмурилась девочка. — Но очень страшной. У меня от нее слабость, и ещё спина чешется. А София из-за этого плачет.
