― Это твое шоу. Мы лишь мускулы.
Ее глаза вспыхнули, огромные как блюдца, и она взволнованно задрожала.
Выскользнув из-под моей руки, девочка развернусь, словно распорядитель действа, указала на большой серебряный крест у стены.
― Можешь воспользоваться им, чтобы распять его? ― она взглянула на меня и усмехнулась собственной идее. ― Вот этим, ― уточнила она, указывая на длинную металлическую цепь, которую Кобра положил к алтарю.
― Можем это устроить, ― ответил Гримм прежде, чем я успел, волоча к алтарю сопротивляющегося Азеля.
Пошел и взял крест. Отнес его к алтарю и облокотил.
― Поднять, раздеть, связать, ― указал каждому из нас и схватился за цепь.
Кобра разрезал мантию Азеля и немного помог Гримму удержать его, пока я фиксировал его левую, а затем правую руку на брусьях креста.
― Боже, мы все попадем прямиком в ад, ― простонала Арлен.
Кобра остановился и посмотрел на нее с озорной ухмылкой.
― Хорошенько осмотрись вокруг, дорогая, потому что ты уже там. Весь мир ― Ад, а этот психопатический засранец ― Дьявол, ― кончиком ножа он указал на меня.
― Так что же это значит для всех нас? ― усмехнулась она.
― Ну, я, безусловно, его самый надежный преданный помощник, ― заявил парень, разрывая последнюю часть мантии, теперь уже связанного Азеля.
― Гримм сам все объяснит. Убивает всякое дерьмо беспристрастно, неподкупен и никогда не отказывается выполнять свою работу.
― Вообще-то, это довольно точно, ― подтвердил Гримм, опустив штаны Азеля до лодыжек.
― Кали ― его великолепная безумная, темная, жестокая королева, ― он драматично вздохнул и взглянул в потолок. ― Даже Дьяволу нужна любовь.
Покачав головой, посмотрел на Кали. Она пялилась на меня с нечитаемым выражением на ангельском личике.
Его точное определение напрочь взрывало еб*ный мозг.
Она просто даже не представляла, насколько парень серьезен.
― Это тошнотворно мило, но ты не настолько уж плох.
― Разумеется, Арлен, ты говоришь так, потому что еще нас не знаешь… Но, скорее всего, ты все равно труп, поэтому это дерьмо такое сложное для тебя.
― А ты не знаешь нас…
― Я знаю Кали, ― оборвал ее и положил конец дискуссии.
Никто ничего не произнес, а Гримм и Кобра даже не пытались изобразить удивление от моих слов.
Известно ли мне, какой у нее любимый цвет или любимая еда? Бл*ть, нет. Знаю ли я все грязные подробности ее прошлого? Тоже, бл*ть, нет. Было ли мне насрать на это? Опять же ― бл*ть, нет.
Понимал, что она была настолько сломлена, но даже не осознавала этого. Знал, что то, что она видела, когда смотрелась в зеркало, было ничем иным, как замешательством.
Понимал, что девочка тонет внутри себя и борется за то, чтобы понять, кто она такая, в то время как демоны кричали, чтобы их выпустили на волю.
Все это я знал, потому что однажды, в паршиво-дерьмовое время, сам был таким.
Был ею.
Знал ее.
Мы ― отражение друг друга.
Она была моей великолепной темной, бл*ть, королевой.
Женщина была моей. Я не отпустил бы ее даже тогда, когда все было сказано и сделано, а она ненавидела мое еб*ное нутро, ведь так бы и было. Такое просто неизбежно. Я уничтожал все хорошее, к чему прикасался. Ей бы просто пришлось возненавидеть меня, сидя киской на моем лице.
― Зачем… ты его так привязал? ― спросила она, нарушая тишину и пялясь на жалкую, бледную задницу Азеля.
― Мы заставим его страдать, пока не получим некоторые ответы.
Она кивнула и подошла ко мне, ухватив за руку Арлен, двигаясь вперед.
― Калиста, милая…
Я был позади, ударив священника мордой об крест, прежде чем он успел договорить.
― Тебе запрещено обращаться к ней! Единственный раз, когда можно открыть рот ― это отвечать на вопросы или, бл*ть, вопить.
― Он обоссался, ― Кобра указал на струю мочи, стекавшую по бледной ноге Азеля.
― Все как обычно, ― с отвращением отошел от него. ― Выбирай инструмент, Эльф.
Не говоря ни слова, она изучила ассортимент и тихонько напевая, выбрала желтую дрель. Щелкнув по кнопке, улыбнулась мне, когда та зажужжала.
Шокированный возглас заставил всех нас повернуть головы, чтобы увидеть, как монахиня вышла из-за угла. Закричав, рванула к двери.
― Бл*ть, я разберусь, ― проворчал Гримм.
Он спрыгнул с небольшой ступеньки и бросился за ней.
Перед тем, как она добралась до выхода, он подхватил ее за талию и подбросил в воздух. Девушка отскочила с грохотом от скамьи и закричала, когда ее тело ударилось о мраморный пол.
Гримм, будучи Гриммом, не терял времени, сдавил ее шею, выжимая жизнь. Задыхаясь, она безумно размахивала руками и пиналась ногами. Потребовалось всего тринадцать секунд, чтобы монахиня потеряла сознание, и еще две, чтобы умерла. Женщина скончалась так быстро, что, если бы он не швырнул ее тело через скамью, было бы легко поверить, что всего этого никогда не было.
― У тебя есть три попытки сказать, где находится Девид, начиная с этого момента.
Начало проявляться мое нетерпение, устал находиться в церкви.
― Я не знаю…
― Первая попытка удалась лишь потому, что знаю, ты собрался меня на*бать.
Кали подошла ко мне с дрелью в руке и взглянула, чтобы получить указания.
― Сделай ему больно.
― Сделать больно, ― повторила она.
