Сулла колебался, швырнуть ли ему новорожденного в одну из кормушек или просто на землю, в середину свиного стада. Тут он подумал, что, если оставить его в пеленке и, просунув сквозь изгородь, положить в кормушку, тот не закричит, как если он просто бросит его. И в этот момент он услышал, как его кто-то позвал:
– Сулла!
Он обернулся. Статный человек с длинным посохом в руке, в плаще для путешествий, откинутом на спину, как делали в теплую погоду, и удерживаемом лишь цепочкой, протянутой поперек груди, улыбаясь, махал ему рукой и широкими шагами шел навстречу. Сулла подумал, что надо бы поскорее положить ребенка в кормушку, пока гость не подошел ближе, но в этот миг он узнал Сертория и замер на месте.
– Сулла, – повторил хозяин сполетария, – какая радость видеть тебя! За мной идут мои мальчики, скоро они будут здесь... Что это ты держишь? Можно подумать, что это новорожденный?
– Это действительно так.
– Покажи-ка! – радостно воскликнул Серторий.
Он отогнул пеленку и обнажил тельце ребенка.
– Очевидно одно: это – мальчик. Он превосходно сложен, нет сомнений...
Малыш широко открыл глаза, почувствовав свет.
– Скажи-ка, а глаза у него не голубые. Да он смуглый! Чей же он?
– Это ребенок одной рабыни.
– Рабыни? В любом случае, – весело сказал он, изображая из себя человека, не брезгующего никакими шутками, – тебя нельзя обвинить в том, что ты его отец! А что ты делал тогда, когда я только заметил тебя издалека, с дороги?
Тут тон его изменился, и он смотрел Сулле прямо в глаза. Галл выдержал этот взгляд.
– Я хотел бросить его свиньям, – сказал он решительно.
– Вот как! – спокойно произнес Серторий. – А почему?
– Эта рабыня не хочет его.
– Что за бред! – воскликнул он. – Ты меня удивляешь. Совершенно не в твоих интересах избавляться от него, если это всего лишь малыш какой-то рабыни. Это же две лишние руки для твоей фермы! Естественно, – продолжал он дружеским тоном, – тебе это не очень-то и надо, при всех тех поместьях, которыми ты владеешь. Но зачем растрачивать уже имеющееся? И потом, чем этот несчастный не понравился твоей рабыне?
– Это очень молодая девушка. Она была изнасилована, пока я находился на руднике около Везувия, а теперь родился ребенок. Она не хочет, чтобы он жил, да и я тоже.
– А почему ты тоже? Ведь у тебя должны быть другие причины!
– Вовсе нет, – твердо сказал Сулла. – Потому что эта молодая девушка носит на щиколотке золотой браслет, на котором выгравировано мое имя, и потому что каждый вечер она ложится в мою постель, и я хочу, чтобы она по-прежнему принадлежала мне. Этот ребенок будет напоминать нам о несчастьях, продолжения которых нам удалось избежать ценой больших страданий. И главным образом благодаря тебе.
– Я не сомневаюсь, что у тебя серьезные причины поступить так, а не иначе, – сказал человек из сполетария, – но я торопился сказать тебе, что ты не имеешь на это права.
– Я здесь хозяин, – сказал Сулла.
– Ты не владеешь ничем, просто временно, пока ты присутствуешь на земле, тебя окружает некая видимость. Это ребенок – Божье создание. Господь захотел его появления на свет, чтобы малыш показал тебе путь к добру.
– К добру! – горько произнес Сулла. – Это – ребенок зла, и он может стать лишь источником несчастий для молодой девушки и для меня самого. И самое главное, о каком Боге ты говоришь – том, который таким нелепым способом хочет указать мне дорогу, которую я давно знаю?
– Я говорю с тобой от имени того Бога, который год назад спас тебе жизнь в сполетарии амфитеатра Колизея, в столице мира.
– Но это же ты, Серторий, спас мне жизнь! Ты и твои помощники, они осмелились нарушить закон Рима и стали выхаживать меня, чтобы выиграть для меня время.
– Нет, – сказал Серторий. – Мы отказались сделать это. Но Бог заговорил с нами, и нам оставалось только ему повиноваться. Как и ты должен повиноваться ему сегодня, хотя и стоишь рядом с загоном для свиней.
– А как с тобой говорил Бог, Серторий? – с иронией спросил не сдающийся Сулла.
– Устами Металлы, твоей возницы.
– Я знал, что это она принесла меня к вам и заклинала спасти меня ценой ваших собственных жизней. Но я не знал, что Бог говорил ее устами, да и весь Рим удивился бы, узнав об этом...
– Но весь Рим об этом узнал, мой дорогой Сулла, так как весь амфитеатр видел это собственными глазами.
– Можешь объяснить точнее? Я знаю, что Металла погибла от ударов карфагенской возницы, но тогда я был без сознания, на ваших руках, а когда выздоровел и меня должны были отправить на рудники, вы мне не сказали, что все дело было в Боге.
